Он долго вглядывался в лиловый покров ночи

Он долго вглядывался в лиловый покров ночи –
фантазёр, мечтатель и неисправимый до самого дна
романтик. Душа, алчущая познания неведомого мира,
молчала, прорываясь взглядом сквозь поприща
спиральных галактик.

Пылали гигантские гроздья в букетах созревших
созвездий, проявлялись глубинные выси феерическим
светом. Открывались жемчужными сонмами зёвы томных
отверстий, выворачиваясь наизнанку мерцающим,
тающим пледом.

Памятуя о бренности тела и несуразице скуки, чтобы
преодолеть неумолимое предостережение парок и тлен,
воздевая к могущественным силам изнеможённые
руки, он растаял в заре, оставляя во мраке
пучины свой плен.

И просто быть свободным он действительно страстно
желал, отринув оковы раба, за оставленной далью, где
безучастно каждый день кого-то убивал унынием, разлукою,
прощанием или печалью.

Повсюду, через вакуум, текла глубочайшая стынь,
расплывался посреди задворок опрокинутый свод. Неслись
по просторам галактик астероиды осколками льдин,
айсбергами нагромождаясь на найденный
в кладезях Вечности брод.

Он шёл, опираясь о звёзды своими мечтами, в восковые
одежды высокого света одет, пройдя в узость ристалищ
над пустыми мостами, по-над гладью безмолвия
бескрайних космических лет.

Услышишь в потерянном времени позабытый свой
плач, усталость от длительного ожидания далёкого чуда,
где вдруг его слёзы, стекающие по щекам от неудач,
становятся местью, являя рецепты чьего-то
холодного блюда.

Не смирившись когда-то с необходимостью жить
взаперти, поднимаясь над начертаниями и данною,
окованною льдами судьбой, чтобы мир себе,
равноценный своему духу, найти, уходит он в ночь
светящейся звёздной тропой.

Метаморфозами огня и льда блестит хрусталь,
не прекращается начавшийся издавна когда-то бой.
Когда влечёт его в открытость бездны даль, где этот
странник вдруг становится тобой…

Подняться ныне выше самих звёзд как страсть, достичь
всех степеней далёкого блаженства, попав под власть
греховности, совсем до дна не пасть, отмоленный
молитвами небесного священства.

Двоились, вытягиваясь в глубины тьмы пространства,
смыкались, соприкасаясь с материей ледяные грани.
Светились так близко глубинами звёздные царства,
темнели внизу, оставленные под стезёй,
хрустальные ткани.

В сплошном безумии умолкший над сим веком рок,
где открываешь ты ворота в бесконечность, здесь,
умалив непрожитый в далёком доме срок,
вступаешь в кущи рая, погружаясь
тихим летом в Вечность…