Детский сад, 1 Лёжа в Красно-коричневом Свете

Детский сад,№1
Лёжа в Красно-коричневом Свете,

и вместо предисловия. Был яркий зимний день.
И мама, как все остальные,
Везёт меня утром ранним на санках на восток
( Но солнце с Юга!!!).
Везут все мамы на санках по яркому снегу в сугробах
 К Одному Великому Традиционному Старинному Зданию
 С Оградой Чугунной, Чёрной.
Всем хорошо и весело — кроме меня!!!
И никто меня не понимает, моей тревоги страшной — за жизнь свою!!!
А почему?
Да потому, что видел раньше я машинку швейную у бабушки.
И понимал я,
Что именно в Этом, Белокаменном, Традиционном, Страшном — для меня! - Огромная швейная машина.
И там меня наглядно всем проштопают —
Иль иглами, или огромными ножами!!!
А мама и не понимает,
И, смеясь, везёт меня, окажется потом, на казнь!!
И объяснить я не могу,
Как я боюсь зайти вовнутрь и посмотреть наверх!!!
Не помню дальше, что я делал...


Мы - все ровными рядами, под одинаковыми верблюжьими одеялами, коричнево-багровыми. 
Тепло, почти жарко, но не имеет значения.
Потрясающая упорядоченность в интерьере с красно-тёмным полом.
Через кровавый ровный потолок шёл тёмный свет с гудением.
Давило на уши, но это не вызывает уважения, только томление долгое от страха.
Стены из огромной толщины оргстекла, цвета багровой крови или вишни, иногда переходя в светло-алые и яркие тона, но которые тут же ныряют обратно тяжёлую багровую темноту.
Постоянно ходят какие-то фигуры — в чём-то предположительно белом — медленно, то туда, то сюда.
Вечно вытянутое во времени предощущение боли и похожего лечения.
Мы имеем право немного крутиться под одеялами (по крайней мере, крутить шеей) и переговариваться — но — о чём?
О чём можно говорить, когда абсолютно всё искусственно, во рту даже привкус пластмассы, и все готовы пойти на какие-то обязательные ритуальные действия?
Они (действия) предположительно очень страшные и висит невыносимо сильный градус тревожного ожидания.
Но странная вещь — именно там, где собран был весь безысход — северо-западный угол огромного дормира, вдруг появляется иной просвет.
Там произрастают ключи от кирпичей и стен, дверей и тёплого дождя, за которым дальше поля с высокою травой и чёткой символикой свободы.
Но как дорваться, через ужасной толщины красно-багрового, коричневого оргстекла?!
Но, кажется, и легче стало, даже на очевидные слова — «кровь», «переливание», «операция». 
И было это всё — не  напрасно.
Как не напрасна вся реальность в целом.
И без дурацких снов.