Детский сад, 2 Лёжа в Серо-зелёном Свете

Детский сад, №2
Лёжа в Серо-зелёном Свете,

случайным было всё.
Всё наспех собрано, всех собрали.
На матрацах всех насильно разложили.
Тряпьё и теплая пыль в сером и зелёном свете.
 Висела сырая тишина несправедливо.
Предположительно высокое окно, за ним медленный дождь.
Похоже, где-то я у входа, прислушиваюсь к тихому свисту лёгкого сквозняка.
 Я копаюсь пальцем в мелкой луже на прогнившем древесном полу.
Надо мной — деревянные салатные тумбочки, и очень высокие, худые и кривоватые скрипучие шкафы, тёмно-серые, тёмно-зелёные, мрачные от влаги.
В них, видимо, таится тряпичное барахло.
А, может быть, что-то ещё. 
От сырого дерева во рту до шпингалетов с облупленной эмалевой зелёной краской рукой подать.
Впервые понял я тогда величие и универсальность ВЕРТИКАЛИ.
Древесные дряблые волокна, измученные тупой человеческой культурой, вытягивались точно вверх, тянулись в тёмно-серый потолок.
И этот вечный взгляд в светлый серый северо-запад.
Казалось нищим всё, но смысл стоял за дряблостью деталей, бесконечных и казённых.
Мечтал я почему-то найти такой же задрипанный ключ от чего угодно — не важно.
Казалось, я найду уж что-то!
По крайней мере, где-то копошилось уже нечто вроде будущего сюжета и сюжетов, которые вечно будут приходить ко мне в течение пятидесяти с большим лет!
И это что-то возилось и бегало под тумбочками и шкафами в темноте сырой.
Вот так всегда — там, где тепло и сыро, внизу, под вертикалью, рождается что-то.
Тихий серый свет и тёмный и светлый зелёный древесный мебельный хлам, грандиозно нависший над нами, спящими насильно.