Над седым рваниной Борей, или непорочная Анталия

Над седым рваниной Борей тучи шибко загустилис. Между тучами и Борей шустро носится бабуля с чёрной молнией в лосинах. То припрёт со льдом корыто, то наклонится над Борей, и – орёт на мужа грозно, только Борю хрен подымешь: в Боре ровно шесть промилле!
Он, на радостях, с друзьями, квасил в зале ожиданья: дьюти-фришную канистру на троих опорожнили.
В той канистре – восемь истин: жажда выпить, гнев ни с хрена и ещё простых эмоций уместилось в восемь литров! И билеты до Антальи можно спользовать в сортире, потому как вусмерть пьяных не берут в полёт ни разу.
Синим пламенем пылает профсоюзная путёвка. Бабку дюже задолбало вкругаля над Борей реять, в бабке зреют гроздья гнева.
Бабка воет... Нецензурно... Вот отхватывает бабка торбу с пляжным макияжем и херачит ей с размаху алкашню, – куда придётся. Извиваясь по бетону, коматозными ужами, алкаши под лавку лезут, глаз своих не отверзая.
Только толстый страж закона, затесавшис средь массовки, той, которая боится получить люлей от бабки, – пусть случайно, по горячке, подвернувшись ей под руку, прошептал:
– Акбар Аллаху