ШПГД

У Шекспира — всегда всё в крайностях,
У Паланика — треш и холодная в венах кровь,
У Гоголя — мистика тайных обрядов ночи,
У Дель;Кампо — голодная сука;любовь.

Коридоры прогнившие, корни деревьев…
И Она — как вода, и застряла в лифтах.
Коридоры сгоревшие, кроны деревьев —
Недостигнутый лофт, обретённый в мечтах.

И как всё, что в застое, без сути мотива,
Она медленно;верно — как рана и грязь.
Твои пост;сообщения мне гадки и милы,
Но я — столб, ты — вода, между нами есть связь.

Испарить тебя в нотах и скомканных листьях,
Новых соков втянуть и забвение — yeah?
Но вода зацвела, я разорван от истин,
И так страшно, что нечего дать мне…

Я смотрю на тебя — ты мой сон и не больше.
Может, сделан я так, чтобы не отпускать
Иллюзорную слабость? Но если любовь — ты,
Дай мне об этом, пожалуйста…

Ни в покоях Олимпа, ни в залах Вальхаллы
Нету крон столь цветущих, что ломит глаза,
Как в саду средь секвой внутри моего храма,
Куда ты — как вода, как любовь — затекла.

Плачь и смейся, родная, поганая стая,
Ведь мне выть на луну не устать никогда.
И я греюсь и мёрзну, опять пропевая,
Что глаголом теперь ты лишь только «была».

Ты прости, что мне трудно так самому стереться
И прошить в себя новый нетронутый софт.
Ты — троянец, бэкдор и висишь в гигагерцах,
Оставляешь открытым залоченный порт.

И я — словно машина с эмбарго на волю,
Скрипт всё время ведёт на чердак,
Где я жду, по Шекспиру, меж садом и адом,
По Паланику — жду ощущения боли,
По Дель;Кампо — я дерево, ждущее воду
И лучей, что развеют, по Гоголю, мрак.