Военег и Чернобог

День за днём, как дождь дождит.
А неделя за неделей рекой бежит.
Конь-то стал припадать на ноженьки,
Человек-то устал от ношеньки.
Месяц к месяцу всё с прохладицей
По рекам-морям едет-катится.
То не дом, а хлев, не дорога – век,
Всё дождит да льёт, да несчётный день.
То ни сон, ни явь, ни игра теней,
То ристалище, словно на войне.
Припадает конь, тает конница.
Бог икнёт-моргнёт, солнце клонится.
Солнце клонится – тень потянется.
Тень потянется – сил прибавится.
Сил прибавится – бог куражится,
А куражится – кто ж отважится
Против черного-черновитого,
Непокорного, тьмой укрытого,
Встать да выступить, в мрак отправиться,
Выйти во поле, с тенью справиться.
Вот идёт-идёт в поле тёмное
Богатырь-боец в путь нехоженый.
Путь нехоженый, да опасный путь,
Глянь под ноженьки – сколько смерти тут.
Наклонился он, меч булатный взял,
Да щита не брал, брал витой кинжал.
Что же ты боец, да не взял щита?
Щит от жизни спас, тьму и мрак питал.
Посмотрел боец – а щиты-то все
Так начищены – словно зеркало.
А не стал он брать щит сверкающий.
Взял он за спину кнут да палицу.
Щит сверкающий только тень растит,
Только свет даёт - прибавляет сил,
А уж палица, с делом справится,
Да и кнут, поди, с тьмой расправиться
Рассечет её, сократит ей срок,
Сократит ей сил в сорок раз иль сто.
Зол да жарок был Военег- боец,
Только страха в нём, хоть во тьме, а нет.
Чуть поодаль - глядь, как живой лежит
Богатырь-боец, словно брат иль дед.
А на том бойце шлем серебряный,
Рядом с тем бойцом сетка с крючьями.
- Сетка с крючьями – дело доброе,
Да и шлем хорошо. Богатырский шлем!
Богатырский шлем Военег берёт
Да за пояс взял сетку с крючьями.
Вот готов он здесь, словно дуб стоит.
В поле во поле одинок-один.
Одинок-один, только не слабак.
Не труслив, не глуп, богатырь стоит.
Богатырь стоит – ждёт соперника.
Да кричит кругом зычным голосом,
Зычным голосом, вызов-зов на бой.
- Эй, иди ко мне, коли смел-умён!
Выходи на бой силой меряться.
Не заметил сам Военег – боец,
Как он стал другим, как другим стал свет.
Как другим стал свет, небеса висят.
Небеса висят над рукой-рекой.
Белых вод её не касаются
Даже ветер вверх, даже птица – вдаль.
Даже птица вдаль, даже крик кружит.
Крик вокруг летит – вороньё да мор.
Вороньё кругом, словно марево,
А вперёд летит Чернобога конь.
Конный, пеший ли, отступать не смей.
Обернулся раз Военег и нет
Ни коня пред ним, ни наездника.
Только льётся кровь, кровь черна, как ночь.
- Ты убил коня, -  Чернобог гремит,
- Ты убил коня и тебя убью!
Военег кричит – не куражится.
Не куражитсяя не боится он.
- Я коня срубил и тебя срублю.
И тебя срублю – только меч сверкнёт!
Так сошлись в бою Военегов внук.
Против чёрного-черновитого
Бога грозного именитого.
Как махнёт-махнёт богатырь мечем –
Искры сыплются, Чернобог стоит.
Поведёт рукой Чернобог – и в миг
Тучи чёрные, словно вороны,
Рвут из рук кинжал, меч из рук долой.
Меч из рук долой, словно не было.
Словно не было, словно сон напал.
Чернобог –то бог не от света сил,
Чернобог от тьмы тьмой питается.
Тьмой питается – в бой пускается.
В бой пускается – мрак да мороки.
Голова пуста, тяжела, как мрак.
Тяжела, как мрак, ноги ватные.
Военег бы пал, только нету сил.
Военег бы встал только неба нет.
Только неба нет – всё кругом висит,
Всё кругом, как хмарь колыхается.
А повел рукой Военег – боец,
Военег-боец, да за сеточку,
Сетку с крючьями зацепляется.
Зацепляется, как за древо-род.
А то древо-род сто веков стоит,
Сто веков ещё на земле стоит.
Кинул сеть боец, кинул с крючьями,
Всех ворон да хмарь он под сеть гребёт.
Всех ворон гребёт, черных воронов.
Чёрных воронов – силу лютую,
Силу лютую Чернобогову.
Как взмолился тут Чернобог, упал.
Как взмолился он о воронушках.
О воронушках, да о воронах.
Не послушался Военег-боец,
Не послушал он стоны скрежеты.
Затянул петлю он на сеточке,
Затянул петлю, знатну-крепкую.
- Отпусти же ты, Военег-боец
Черных воронов да воронушек,
Отпусти ты их, с миром отпусти.
Ну а я тебе сослужу, как есть.
Сослужу, как есть, службу добрую,
Службу трудную да обмана нет.
Эх, поверил бы Венег словам,
Эх, поверил бы Военег слезам!
Да уж больно тут Чернобог хитёр,
Чернобог хитёр, Военег хитрей.
Военег хитрей, говорит он так,
Говорит он так, уступил, де спор.
- Отпущу твоих я воронушек,
Чёрных воронов отпущу совсем!
Отпущу, как есть, мне на что они!
Отпущу тебя, коль ты молишь так.
Отпущу тебя, словно не было,
Только вот смотри – эта палица,
Эта палица о семи пудов, о семи голов,
Устоишь один против палицы –
Уговор, как есть – отпущу ворон,
Отпущу ворон, чёрных воронов,
Чёрных воронов да воронушек.
Так сказал слова Военег-боец.
Слово тихое. Слово кроткое.
Чернобог глядит – слово честное.
Ну и что ж, что спор. Спор заспорится.
Спор заспорится, да отспорится.
Головой кивнул, улыбнулся Бог –
Улыбнулся бог – человек дурак.
Человек-то глуп, Бог-то справиться.
Бог-то стравиться, даже с палицей.
- А и правда, то, что слова-скала,
Что слова – кремень, - отвечает Бог,
Отвечает Бог, сам куражится,
Сам куражится, ухмыляется.
Говорит ему Военег – боец,
Говорит ему слово твёрдое:
- Стань-ка ты ко мне посреди земли,
Посреди земли, где мокушечка.
Где мокушечка, где земля слабей.
Где земля слабей, там и встань теперь.
А послушался Чернобог бойца,
Да и встал-то он посреди земли.
Посреди земли, где мокушечка,
Где мокушечка, где земля слабей.
А не понял он силы палицы,
А не распознал Древа Родова.
Как взмахнул разок Военег-боец,
По колени врос в землю-матушуку
В землю-матушку Чернобог ушел.
Как-второй-то раз пала палица,
Пала палица-разудалица,
Чернобог –то врос, словно колышек,
Словно колышек, на сажень ещё.
На сажень ещё, а дрожит земля,
А земля дрожит, да расходится.
А ещё удар – словно молотом,
Словно молотом, грозной палицей
Третий-то удар Чернобога вбил,
Чернобога вбил по мокушечку.
По мокушечку в землю – матушку.
В землю-матушку Военегову.
- А нельзя тебе, Чернобогу тут,
Чернобогу тут да куражиться.
Да куражиться, тьму налаживать,
Тьму налаживать, свет честной мутить.
Свет честной мутить, ночь Сварога длить.
Так сказал слова Военега внук,
Так сказал слова, твёрже твёрдого.
Твёрже твёрдого камень-Алатырь
Наложил боец посреди земли.
Посреди земли Алатырь лежит,
Алатырь лежит – Ирий сторожит.
А и пали тут стены мрачные,
Стены мрачные Чернобоговы.
И восстал Семаргл – золотистый пёс,
Пёс да огненный, да крылатый пёс.
Говорит тот пёс слова громкое,
Слово громкое, слове чистое:
- А садись-ка ты мне на спинушку,
Увезу тебя я к родным краям.
Увезу тебя, я к жене твоей.
- Да и где же я? – вопросил боец,
- Да и где же я, где жена моя.
- Ты попал сюда по моей вине,
Ты попал сюда, с тьмой расправиться.
Ирий гордый тут – сад нехоженый,
Сад невиданный, дом Сворожичей.
Дом Сворожичей Рода гордого.
А твоя жена у тебя в дому,
А твоя жена, свет-красавица,
Ждёт тебя в дому, дожидается.
Удивился тут Военег-боец,
Удивился он, бросил палицу,
Бросил палицу, сел на спину пса.
Сел на спину пса, пса горящего.
Пса горящего, но не жгучего.
Полетел тот пёс, крылья выпрямил.
Крылья выпрямил – небеса закрыл.
Небеса закрыл, словно зарево.
Раз взмахнул крылом, полпути прошло.
Два взмахнул крылом – сад далече стал.
В третий раз взмахнул – вот и дом стоит.
Вот и дом стоит, пуст, пустёхонек.
Горько на душе Военегову,
Только пёс стоит, словно зарево.
Словно зарево –  словно сказка то.
Сказка – сон ли есть или быль сама?