Пророчества сбываются иначе подборка не вошедшего

Подборка не вошедшего в публикации 2018-2020 гг.

Бутылка

Вещи теряют цвет.
Запах, текстуру… Цену.
Хочешь ты или нет,
Будешь читать со сцены,
Будешь, как рыба, нем -
«Что ж», - тебе скажут, - «Будь»!
Купят абонемент,
Сбудут - куда-нибудь.

Вещи теряют суть,
Вещи теряют смысл
В сумеречном лесу
Плох контрабандный виски,
Плохо идет коньяк:
Градус не тот и привкус…
Просто - галиматья;
Просто пора на выброс.

Сколько же ты - вот так?
Сколько… Вернее, скольких?
Вещи теряют хватку:
Вдребезги, на осколки -
Бьется бутылка. И
Что-то еще, на части,
Мелочно и постыло...
Это тебе - на счастье!


Я часто нынче уезжаю...

Я часто нынче уезжаю, и
Случается, что недовозвращаюсь.
В глуши лесной разбитые скрижали
Зеленым мхом
В единый камень срощены,

А я - как ящерица, свой теряю хвост;
Теряю голову,
Теряюсь,
Заполошно
В знакомом городе
Горголемом брожу,

Ища скрижали, тыкаюсь в поребрики...
Не вытащить попавшую вожжу
Из-под дурацкого фантомного охвостка;
Во мгле серебрянной -
Берестяная грусть.

А /нынче ветрено,
И волны с перехлестом/.
И все изменится, конечно. Непременно
И я вернусь -
Куда-нибудь вернусь...


Камушек

Светофор таращился, замышлял недоброе;
Я глаза его выколол острым прутиком.
Спрятан в черном ящике черный камушек,

А по улицам
Ходят по двое.

А по улицам, по украшенным,
Ходят по двое, рука об руку,
Ну а кто застрял на распутье, тот
И за старшего,
И за страшного.

С длинным прутиком, с острым ножиком -
Настоящее настоящего:
Расскажи-ка мне, как положено:
Что за камушек в черном ящике?

Что припрятано в нем на донышке?
Сердце ужаса первобытного.
Гость неназваный, гость непрошеный
По асфальту гремит копытами…

Ждал он случая или повода -
Знать не следует; и не надобно;
Искры быстро бегут по проводу,
С неба белые хлопья падают -

Настроение новогоднее:
Всюду елки стоят с гирляндами.
Люди в городе
Ходят по двое,
Полупьяные и нарядные,

Дышат, праздник вбирают порами:
Без пяти пять минут до полночи...
Светофора глазница полая
Им подмигивает беспомощно.


Сонет (В.Р.)

Луна - как гвоздь, забитый в небеса
Рукой нетвердой, что пришелся к месту.
Повесь портрет; сними, подвесься сам:
Поверх тебя отчет или повестку

Приладят... Утром света полоса
Перечеркнет, завалит снегом с ветки -
И все на том! Угрюмые леса
Сомкнутся с простотой тысячелетней

Над цифрами, бумагами, судьбой,
В которую недоброй ворожбой
Житейский хлам вплетен заветом лунным.

Протоптан бабко-ежкиной избой
Глубокий след. Чернеет древний бор -
Но светел мир под шляпкою латунной.


Из нашей сказки выгнали Героя...

Из нашей сказки выгнали Героя:
За месяц стало тихо на границах.
Антагонист уверенно достроил
Все козни, два завода и больницу.

Цвели сады. Пшеница колосилась.
Стоял сюжет, как пугалище в поле.
Дремали, разомлевши, злые силы
Под шапками всем вечно недовольных.

Мы были образцовым королевством!
Без глупых мятежей и интриганства.
Но тут ГлавРед сказал: «не интересно» -
И авторы заслали попаданца…

Экспромт

Если сделать современность чернобелой,
Не изменится ни суть ее, ни облик,
Человек идет - а может, просто тело,
Огуречик малосольный. Или нолик

По доске, где слишком много перекрестков,
Где по умному не выиграть, даже если
Ходишь первым, и с бордюра как с подмостков
Песни тянешь очень искренне и честно.

Даже если, бородатый и спортивный,
Ты шагаешь по московскому бродвею -
Кадр кто-то обязательно испортит,
Шарм июньский, как сомнения, развеет:

Пыль, толпа, ревут машины, рядом кто-то
Говорит, но не расслышать, да и фиг с ним.
Все равно оно банально до зевоты;
Фотография - фасованная фикция

Наших дней. Случайный, плоский слепок...
Входит в вечность человечек безголовый,
Бестолковый, словно вордовская скрепка,
На листе, где не написано ни слова.


Чудо-Юдо

Можно построить свой мир
на спине у кита.
Мир будет маленький,
мокрый.

Будет потоп:
неизбежен, велик, беспощаден!
Сказка продолжится после:
другие герои

выйдут из брюха китовьего и
доберутся до суши,
или под парусом алым по лунной дорожке
вновь устремятся туда, где великое с малым
перемешались в ядрёном первичном бульоне;

где на коньке-Горбуньке незадачливый Всадник
имя свое позабыл и кровавое дело:
сонно он смотрит на синее-синее море...

Гонит волну плавником Чудо-Юдо, ликуя.
Новое слово летит над водой, осыпаясь
старыми буквами чайкам на радость и рыбам.
Мир сотворен и разрушен - чтоб вновь возродиться...
Солнце встает!

По усам сладковатая брага
в землю течет и зеленой травой прорастает.


За новым поворотом Колеса...

За новым поворотом Колеса
Все та же колея; лишь скрип чуть слышен.
К подошве мертвой бабочкой пристал
Опавший лист - вчерашняя афиша...

Не грянул гром! Окончен карнавал:
Подсчитаны убытки и обиды.
До майских гроз - еще дожить. Сперва –
Дожить, а там уж будет видно.

Весной острее хочется весны.
Чтоб в клетке ребер брошенной ракеты
Цвели фривольно лютики и сныть,
Алели капли ягод бересклета;

Чтоб яд их несерьезный на губах
Горчил мечтой, не сбывшейся к обеду.
Известно: надвигается беда,
Но – бестолку заранее о бедах.

Прольется дождь: неласков, нехорош,
Прибьет всю пыль, но пощадит букашку
В последней капле злой весенний дождь,
И больше ей совсем не будет страшно;

Не будет стыдно, совестно одной
Держать ответ за вся и всех причастных,
Когда из одуванчиков вино
Дождется кружки, повода и часа.


Между Сциллой и Харибдой

Между Сциллой и Харибдой кровь-водица.
Говорить бы нам, да не договориться:
Плещут в трюме несуразные метафоры -
То ли сердце раскололось, то ли амфора.

А вино в ней скисло вот уже столетье как:
Хоть в висок из водяного пистолетика
Трижды выстрели – перед глазами трещина:
Есть на свете Зло. Какое – меньшее?

Испокон веков ему довольно малого:
Между Сциллой и Харибдой воды алые…
На борту галдеж и атмосфера праздника:
Миновав беду, плывет Титаник к айсбергу.


МЕЧ

Башмачок хрустальный брось в огонь.
Следом сказки, притчи и былины…
Печь твоя - из медно-красной глины.
Шелестят страницами в агонии

Старые любовные романы:
Отдают тепло борщу и каше.
Ищущий сегодня не обрящет,
Не услышит глас в раскатах грома.

Угасают ноты в партитуре,
Свет закатный в озере багряном...
Но торчит незыблемо и прямо
Из кирпичной кладки меч Артуров


Человечкам Лего

Человечкам Лего дышится легко
Левой правой левой - тут недалеко:
Будут Оловянных бить и убивать!
Накрывай поляну, застилай кровать -

Скоро возвратятся с поля-чердака.
Раз до мшелоимства не дошло пока -
То сумеет массой вражин задавить
Тысячный пластмассовый маленький Давид -

Им свинца не нужно, стали и клыков!
Каждый знает службу. Дышится легко
Храбрым человечкам в предрассветный час...
Как же повезло нам, что они за нас!


Долгий путь

"Мой путь земной начертан был
Не мудрецом и не провидцем,
Но я не смел остановиться
И отказаться от борьбы..."

Так я писал бы в прошлом веке,
Которым все еще зову
Век Пушкинский, а не двадцатый...
Нерастаропные кацапы
Не подымают веки
Мне, и вот -
я грежу наяву
и режу на двоичный код
трехмерный мир,
смиренно
подчиняясь моде,
ломаю ритм...

Ломаюсь сам,
как клоун
на арене.
Закрыт Сезам.
Не мухи в янтаре,
но души в слоу-мо
застыли на экране:
китайский нож торчит
затычкой в ране.
А в эпилоге им нарежут торт.
и будет новый день,
и новый путь проторен...

***
Вчера творец
окончил черновик,
а поутру засел за редактуру.
Нечистый текст,
как гриб червивый,
он резал и кромсал,
покуда выкипало кофе в турке,
и, обнажая смысл
отсек главу, где жили-были мы.

Так просто, не вставая с кресла,
с досадой, но привычно
подумал: "Ничего тут не исправишь".
Вторична наша смерть,
как жизнь была вторична.
и рукописи нашей не гореть -
мы стерты лишь одним нажатьем клавиш.
Не примет нас в себя сыра-земля:
наш долгий путь - нулей и единиц
дезоксинуклеиновереница -
здесь завершится
дыркой от нуля.


В апреле снег

В апреле снег - не тот, что в декабре.
Колючий, злой; лежать ему недолго
Поверх травы и крашенных поребриков.
Никто ему не рад. По гололеду

Бредет прохожий призраком усталым.
Охота солнца, красок и капели,
Но небо над проспектом низко стелется:
Мир сумрачен и сер. В апреле -
Снег...


Love is

На ветвях - змей,
В яблоке - червь.
Человек - в земле:
Перегной, чернь.

Всегда - надо.
Всегда - мало...
Будь ты - гадом.
Рази жалом.

Рази - ядом!
Рази - словом!
Всегда рядом
Будь с ним, словно

Цветет Древо
Для вас, смертных.
Не ты - Ева,
Но спят черти,

Когда губы
Находят губы.
Пускай - губят,
Пускай - грубо:

Эдем вешний
Не ждет лета.
Мы все грешны.
Любовь – это...


О прошлогоднем шампанском

Вчера я нашла в холодильнике
Бутылку шампанского.
Прошлогоднюю.
Как так?..

Просто
Случая
Не случилось?
Гости гостили
С непустыми руками?

Прошлогодний снег - лирика и романтика;
Стелет, кружится, тает
Снег на задворках памяти.
А что сказать вам
О прошлогоднем шампанском?

Когда закрываешь холодильник,
Лампочка внутри
Гаснет.
Темнота и холод,
Холод и темнота -
И на полке бутылка.
Урожай какого-то
Травой поросшего
Года.

Понимаешь: нужно бы выпить, но
Нет.
Всегда чего-нибудь нет:
Опять,
Снова,
Как обычно.

Когда-нибудь и нас
Не будет.
А бутылка стоит.
Что ей сделается.


Лишний человек

Тип, демисезонный, как пальто,
Курит на скамейке в старом парке.
Звать его, как водится, «никто»,
И ему ни холодно, ни жарко.

Он ошибся временем, страной,
Нехотя вальсировал на плясках -
И его обходят стороной
Дамочки с младенцами в колясках.

Про него Тургенев с «Нашим Всем»
Всё сказали. В веке двадцать первом
Нужен он, как муха в колбасе…
Но - сидит. И действует на нервы.

На лицо надвинув капюшон,
Выражает свой протест культурный:
Сам себе неловок
и смешон,
Педантично курит мимо урны

Прямо под табличкой «no smoke»
Лишний человек, который смог.


Нам обещали, что зимой не будет снега...

Нам обещали, что зимой не будет снега.
Никто не верил. Сказки не для взрослых:
Кольца не размыкает Уроборос,
Чтоб впиться в ногу Вещего Олега.

Пророчества сбываются иначе:
Скучнее, приземленнее, банальней,
Чем в новостях по Первому каналу
Показывают мельком перед матчем.

Но снег не выпал. Кончилось предзимье,
Декабрь, январь, февраль едва заметный -
А снега нет. И ни весны, ни лета:
Все замерло в тисках анестезии

Седого демиурга-коновала,
Решившего вмешаться
В ход событий. Один лишь шанс -
На то, что снег повалит

Настройкам вопреки,
и заметет
все устремления благие и не очень.
Игрушечный каркас планеты прочен,
И тверже демиурговой руки

Надежда на бессилие пророчеств
Из новостной безрадостной строки.


Иди на хохот шакалий...

Иди на хохот шакалий, иди на всполохи молний!
Твое добро с кулаками, мое добро с покемонами;
Мои сто баксов за стопку, две тыщи - за сигарету.
Искрит, вышибает пробки: скоро кончится лето,

Но сказка должна продолжиться: тэ дэ и тэ пэ, с субтитрами.
Ты герой положительный, ухоженный и воспитанный,
Шагаешь в ногу со временем по улицам пешеходным,
Романтик с чистыми венами: страдание и свобода

С выверенным надрывом в кристально-чистую терцию…
Каждой она обрыдла секунде моего сердца!
Ехать в депо на сцепке - не то, что в час пик в вагоне.
Одни выходят на сцену. Другие – за подоконник.


Ночь Самайна

В ночи скрипучая телега
Ползет, врезаясь в грязь колесами.
Пестрит пожухлыми колосьями
Обочина. За первым снегом -

Обычный дождь, не примечательный
Ничем в своей истекшей удали.
Лесных теней узор причудливый
Ложится древними печатями

Под колесо... Сверкает молния!
И видишь ты зубов зазубрины;
В телеге - головы отрублены
Глядят и скалятся. Безмолвно,

Ни жив, ни мертв с дороги пятишься...
Возница бьет кобылу рыжую
И ухмыляется бесстыже
На сотворенное распятие.

Телега катится проселками,
Через леса, поля, болота -
Чтоб за сюжетным поворотом
Однажды сгинуть между елками.

Размоет дождь следы и памятки,
Исчезнет колея проторена...
Допишешь ты конец истории,
Прикроешь дыры в ней заплатками

Из прелых листьев. Правдой колкою,
Тенями вымысел заштопаешь.
Чу! Слышишь? Всхрапывает лошадь,
Кнутом возница лихо щелкает.

Дрожащий, чуть живой от страха
Сойдя с пути, прохожий крестится...
Гроза бесчинствует над лесом:
Льет дождь в глаза твои распахнутые.