Наши песни теперь не поют

     Наши песни теперь не поют.
     В лицах пасмурных - глушь и чащоба.
     Где найти мне душевный приют
     Средь всеобщего зла и озноба?

     Говорю я, - простой, вам, поэт:
     Мы прошли через стужу и слякоть!
     Эту тяжесть испытанных лет
     Можно только отпеть и оплакать.

     А теперь мы бредём наугад,
     Страшен мир нам, и день тоже страшен...
     Но крестьянин вернулся б назад -
     Дай ему ширь свободы и пашен!

     Дай ему луговую бескрайнь,
     Чтоб без всяких решений колхоза,
     Вольно выйти в звенящую рань,
     Где проснулась пора сенокоса.

     Дай потерю души одолеть,
     Дай взойти и воспрянуть под небом,
     Чтоб худая, крестьянская клеть
     Наполнялась достатком и хлебом!

     Стынут избы в тоске деревень,
     Как уйти им От одиночества:
     Чтоб пришёл к ним хозяин полей
     И вернул бы имя и отчество?

     После стольких утраченных лет
     Обветшали и солнце, и месяц,
     Потускневший Октябрьский свет
     Не струится в лучах околесиц.

     Значит время. Пришёл дОлжный срок,
     Огласил прежних лет заблужденье,
     И страна, среди бурь и тревог,
     Начинает своё возрожденье!

     Будем живы, судьбу претерпев,
     Замолив грехи и провинности,
     Только б лился счастливый напев
     Из воскресшей, прежней, провинции.

     Край наш, древний, серпов и косы!
     Как концы твоих далей измерить?
     Я - твой блудный, явившийся сын,
     Научившийся видеть и верить!

     Сколько в мире полей и лугов,
     Но одно, всюду, солнышко греет...
     Истоптал я сто пар сапогов,
     Износил больше ста телогреек...

     Но промыл и проветрил мозги,
     И прошёл все долины и реки:
     Не нужны нам теперь сапоги
     И, изношенных лет, телогрейки!

     Тщетный путь, наш, ветра замели,
     И давно за селом - околицей,
     Веет запахом новой земли
     И пришедшею, новой вольницей.

     Дорогие мои земляки!
     Как тут сердцем мне не умилиться:
     Если чувства к земле - велики,
     А земля нам - мать, и кормилица!