Сказка про ивана-дурака

Жили-были у отца три сына. Два умных, а третий, как водится, - дурак.
 Дурак он был потому, что был через чур добрый и мечтательный,
а кто много мечтает, тот много забывает, и потому звали его Иван-дурак.

“Необычный”, - говорили про него люди. Обычных много, удивительных мало.
“Диво”, - говорил Иван, когда видел цветок, «Диво», - говорил Иван,
когда смотрел на девушку.
 «Диво-дивное», - пел Иван, когда встречал ясно-солнышко.
А дураком ещё его звали потому, что он не любил драться ни за еду,
 ни за место за столом, возле отца.
А чаще всего он сидел за сараем и наблюдал за полётом птиц,
сосал леденец и пел бурлацкие песни, длинные и непонятные.
Но после них становилось в груди у Ивана-дурака свободно и легко.
 Босыми ногами он упирался в землю, а спиной в яблоню, обнимал глазами небо и мечтал...

 

История первая
Повадились как-то в их усадьбу по ночам воры. То картошку выкопают, то помидоры-огурцы порвут, а то и курицу уволокут.
Одним словом, шкода в хозяйстве.
 Все дежурили по очереди по ночам, да только  не было от того дежурства
 никакого проку.
 Отец ходил темнее тучи и всем раздавал тумаки.
 Особенно доставалось Ивану, хоть отец и любил его больше всех.
 В отличие от братьев не убегал Иван от отцовской руки.

- Лежебока ты, дармоед. Вон какой бычок вымахал, а вора никак не поймаешь.
- А зачем же его ловить, батюшка, коли вор здесь.

- Да ты что, - кинулся отец к Ивану.
 - Знал и молчал - кто же?

А Иван-дурак знай себе смеётся:
- Не скажу, а то Вы осерчаете, ещё удар Вас хватит.
 А потом носи Вас до ветру.

И тогда отец угостил его суковатой палкой:
- Говори, тугодум, а то получишь сейчас на орехи.

Иван опять засмеялся:
- Ах так, тогда дайте мне тятя орехов, тогда скажу.

Батько знал, что с Иваном спорить бесполезно, и принёс ему мешочек орехов:

- На, говори уже, ради Бога.
- А не заметили ли Вы, батюшка, что крады всегда случаются,
когда братья мои дежурят?

- Да ты что, - и сел на лавку.

- Они с девами до зари хороводы водят, да целуются,а потом вместе и трапезничают. Вот вам и воры.

- Что ж ты молчал, негодный?
- Так Вы ж не спрашивали.

Долго ещё после этого братья с Иваном не разговаривали, дулись.
Не били его, потому что не могли.
 Он от Бога богатырь. “Слава Богу, что кроток нравом”, - всегда молился отец за него. - “Дурак-дурак, а богатырь”.

 

История вторая
С деревенского стада стали пропадать телята.
А пастушок плакал и божился, что не спал и зорко сторожил.
 На сходке, на майдане крестьяне много шумели-галдели, говорили-рядили, а устав шуметь, стали кликать Ивана.
 Когда приходится очень туго, и умники не могут найти выход, завсегда кличут Ивана-дурака.
Ибо мыслит он по-особому, по-блаженному, нам не понятному.
 Там, где зоркий ум не годится, там интуиция сгодится.

А тот на крыше сидит да на зарю вечернюю глядит - гадает, где ясно-солнышко ночует, где оно спит. Вопросы вопрошает.
Знать, уходит оно за край земли с одного конца на заходе, а выходит утром на восходе. Стало быть, земля круглая.

Кликнули Ивана, объяснили ему, в чём дело.
 Он задумался, глядя в небо, открыв рот, а потом поднял палец и сказал:

- Принесите-ка мне длинную-предлинную верёвку.
Народ зашумел, засмеялся, мол дурак, что с него возьмёшь.
 Но верёвку всё ж таки принесли.

- Этой не хватит, ещё надо.

Принесли ещё.
- Зачем столько? - спрашивают.

- А что б всех праведных верёвкой-верой связать, а вор на свободе останется, и враз его видно будет. Становитесь вокруг майдана, православные, и пусть каждый правой рукой возьмётся за веревку, а последний и будет вор.

Не успели люди встать в круг, как, расталкивая всех, к веревке ринулся молодой здоровый парень.

- А вот и наш вор спешит, лёгок на помине, - засмеялся Иван и сказал:
- На воре шапка горит.

Парень побагровел, набычился.
- А теперь сказывай нам, как телят воровал.

И юноша покаялся, что с пастушком они старые приятели, и пока он его угощал едой да питьём и зубы ему заговаривал, другой телят в лес уводил.

Все благодарили Ивана, хлопали по плечу, но всё ж таки над ним за спиною потешалися.
- Дурак-дурак, а хитрый, - говорили люди умные.

 

История третья
Однажды пришли к старосте два мужика, два родных брата.
 В большом озлоблении друг на друга.
 Никак не могут они поделить наследство.
Всё поделили, и корову, и овец, и подворье.
Землю никак не поделят, ибо земля-кормилица дороже твари и утвари.
Земля не делится на части. Любят все землю-матушку.

Тяжело вздохнул староста.
Он хорошо знал, что решить эту тяжбу полюбовно не удастся.
 Часто такие споры заканчивались кровавым побоищем.

И тут же вспомнил он про Ивана-дурака.
 Пусть Ивашка найдёт выход. В любом случае моё дело сторона.

Иван попросил братьев:
- Нарисуй-ка ты свою часть наследства как видишь, - сказал он каждому.

И каждый из братьев прибавил к своему участку незаслуженную часть. Это было нечестно, но справедливо для каждой стороны.

И спросил Иван каждого:
- Это твоя земля? - и оба ответили:
- Да.

И каждый поставил свой крест на карте.
И сложил Иван карты так, что одна накладывалась на другую, и посмотрел через них на солнце. И стало видна в центре общая земля.

- И пусть эта земля, - сказал Иван так и будет общей. - Пасите на ней скот. А в дни праздника пусть вся община собирается там и водит хороводы.

Поклонились умиротворённые братья, улыбнулись и спросили:

- Что бы ты хотел в подарок?
- Леденцов разных.

Когда Иван уходил, и староста, и братья с благодарностью смотрели ему вслед. Никто из них не выиграл, но никто и не проиграл.

У Ивана было удивительное свойство возвращать в этот мир лад.
Лада - древнерусская богиня равновесия и семейного благополучия.

 

История четвёртая

Дорога-тракт поворачивала круто от реки и проходила вдоль деревни. На этом повороте с древних времён стоял огромный камень, как изба. И много раз телеги ломали об этот камень колёса и оси. Все поминали черта.

- Чёрт побери этот камень.

Поэтому его и назвали Чёртов камень.

Много раз пытались люди разделаться с этим огромным камнем. Разводили на нём большой костёр, и когда валун раскалялся - поливали водой в надежде, что он лопнет, расколется. Но камень не лопнул. Пытались сдвинуть восьмёркой волов, но камень даже не дрогнул. “Всех замучила Чёртова глыба”, - жаловались крестьяне на Вече.

Нечего делать, придётся опять кликнуть Ивана. На этот раз его нашли у озера.
Он ловил головастиков в лужах и переносил их в озеро.
 И опять Иван всем открыл глаза, что головастик - это детёныш жабы.
Рассказали дураку про Чёртов камень.

- Как быть, что делать? - спрашивают.

Тут Иван и говорит:

- Ладно, я и один за один день с ним управлюсь.
 А в благодарность кузню поставьте мне у реки, да со всякими железяками, инструментами. Буду вам серпы да плуги выковывать.

А сам меж тем улыбался мыслям своим, мечтаниям.
 А сердцем он уже ковал из железа цветы удивительной красоты.

Загудели крестьяне, почесали затылки, задумались.
Да и порешили на том - быть Ивану кузнецом. И Иван при деле, и деревне выгода.

А Иван всю ночь подкоп вёл под Чёртов камень. Огромную ямищу вырыл, и подвёл под камень столбы деревянные - опоры, чтоб он до времени не рухнул на него и Ивана не раздавил.

Утром собрались люди. Видят, стоит Иван с толстым канатом в руках и как только солнце взошло, помолясь перекрестился, поплевал на руки да как дёрнет за канат. Подпоры выпали и Чёртов камень низвергнулся в глубокую яму, да так, что его и не видно стало:

- А посадим мы здесь три берёзки, чтоб путникам тень и роздых был.

Теперь, когда идут люди с поля, издалека слышат весёлый перезвон,
 малиновый звон кузнецы.

- Это наш Иван-кузнец старается. Куёт диво-дивное своё.
 Смотрите-ка, был Иванушка-дурачок, а стал Иван-кузнец - статный молодец. Мастер.
 

История пятая

Однажды у старшего брата пропало-закатилось колечко куда-то. Он купил его в городе для своей девицы-зазнобы.

- Найди, Иванушка, прошу.

Иван-дуралей легонько хлопнул его в лоб ладошкой, и тот как бы заснул. И увидел во сне чисто-ясно - вот же оно сияет между половицами под скамьей. Выскользнуло-выкатилось оно, когда платок из кармана доставал.

Проснулся старший брат, бросился и вмиг нашёл колечко заветное.
Обнял Ивана, поцеловал. Благодарит его, а тот уж и не слышит ничего,
 о чём-то о своём мечтает.

И всё бы ничего, жили бы не тужили, тихо-мирно, да вот какое приключение приключилось.

История шестая

Мимо их деревни по тракту проезжала принцесса. И заприметила эта принцесса красивую серебристую птицу на высоком тереме. Она вертелась на спице и показывала не только направление, но и силу ветра, хлопая крыльями. А ещё вечернюю и утреннюю зарю она приветствовала серебристой трелью. Когда распахнули ворота во двор, раздался торжественный колокольный звон.

- Кто смог сделать сие чудо? - спросила принцесса у батюшки, застывшего в поклоне.

- Это наш Ивашка-дурашка потехи всякие придумывает, Ваше Высочество.

- А где же он сам?
- Так где ж ему быть - в кузне, Ваше Высочество.

И нашла принцесса Ивана в кузнице, где он ковал из розового металла Розу.
 Ковал, глядя на живую розу в чаше, и нельзя было их отличить.
 И казалось, что его роза даже пахнет.

И возжелала всем сердцем принцесса, что б был бы всегда Иванушка рядом и служил бы только ей на радость, а другим на зависть.

- Я - принцесса Матильда, - высокомерно сказала.

- А я Иван-коваль, - сказал просто.

- А ты знаешь, мужик, мне твои забавы нравятся.
- Мне тоже, - ответил он

- Он глуп, Ваше царское Высочество, - подскочил отец.
- От рождения глуп, Богом отмечен.
Да кланяйся, кланяйся, балбес, - стал толкать Ивана в спину.

А Иван уже ел глазами маленькую корону с бриллиантами на голове у принцессы.
 А тумаки отца даже не заметил.

- Красотища-а-а, лепота, - и осторожно своей огромной лапищей снял корону с головы принцессы, и стал рассматривать на просвет на солнце.

Потом он посматривал мельком, то на принцессу, то на корону - сравнивал, не обращая никакого внимания на возмущённый ропот дворни.
Пусть их ворчат, ему не мешает.

Принцесса смотрела на него широко раскрытыми глазами и хлопала ресницами, как дура. Она не знала, заверещать от возмущения или засмеяться, как всегда она делала. Но до её маленькой головки дошло, что перед ней настоящий мужчина, от него даже пахнет по-настоящему.

Она, наконец, нашла настоящего друга.
- Ура, - захлопала в ладошки. - Иван, давай с тобой водиться.
- Давай.

- Ты знаешь, принцесса, в твоей груди горит звезда.
А ведь корона тоже звезда. Она как бы твоё отражение.
 Как лицо в зеркале. Сколько лучей в груди, сколько же и на голове.
И расстояние между лучами должно быть правильное.
Тогда лад будет и в голове, и в душе.

Он слегка разогнул корону, что-то поправил и водрузил обратно на головку принцессе.

- Как я прекрасно себя сейчас чувствую! - воскликнула девушка.
– Спасибо, Иван, ты прелесть шо такое.

- А хочешь, я покажу тебе говорящий Дуб? - сказал Иван.

- Очень, очень хочу, пойдём быстрее.
А вы все ждите меня здесь, и не смейте за нами ходить, - приказала она дворне.

Заходило солнце. Взявшись за руки, вдвоём они пошли на луг, что в излучине реки.
 Там растёт огромный кудрявый дуб.

- Когда дует ветер, в шелесте листвы ты можешь услышать то,
что предназначается только тебе.

Сила неба - ветер,
Сила земли - дуб.
Кто душою светел,
Тот умом не скуп.

Когда уехала принцесса, отношение односельчан к Ивану изменилось.
Шутка ли, приближённый к самому её царскому Высочеству.
 Все старались подружиться с Иваном, чтобы он при случае смог замолвить за них словечко.
Но Иван не обращал на это никакого внимания.
 Он думал, мечтал о новой забаве - сделать ветряную мельницу, чтоб молола людям хлеб и детей катала на карусели.
 

История седьмая

Однажды из столицы примчался глашатай с дурной вестью:
- Царь-батюшка занедужил, видать, скоро конец ему, - объявил гонец.
- Пожаловали заморские гости-лекари, да ни с чем и уехали.
Царь-батюшка занедужил, лежит стонет. Не ест, не пьёт, тужит.
Во все концы царства я разнёс вести про его страдания.
Кто царю-батюшке поможет, тому полцарства и принцесса.

Умчался гонец, а люди ещё долго стояли, разинув рты,
 а потом судачили до самой ночи.
А Иван не стал дожидаться утра, и засобирался в дорогу дальнюю.
“Как там Матильда одна, как она страдает-мучится”.

И заспешил Иван пешком по тракту в столицу. Долго ли, коротко ли, но всю ночь шёл без остановки, без устали.
А под утро Иван очнулся ото сна, видать на ходу заснул, а вокруг места тёмные, сторона неизвестная. Вековые кедры мхом поросли и тропа пропала.
Озирается Иван, куда ж его леший заманил? “Эх, непутёвый я всё ж таки, видать,
правду обо мне говорят.
 Как же выйти мне на столбовую дорогу?” (столбовая дорога - тракт, где отмечены версты столбами).
А в тёмном лесу, как в сумерках, ничего не видать, только высоко в небе солнышко блестит. И полез Иван, по карабкался на самое высокое дерево.
 И увидел  невдалеке дымок вьётся.
Заприметил направление и туда отправился.
 И нашёл он избушку, не на курьих ножках, а на сваях-столбах на краю болота. Громко крикнул Иван:

- Кто есть в избе, - отзовитеся, люди добрые!

Вмиг на зов его из избёнки появилась бабка сухонькая.
 И взглянула на Ивана - удивилася.

- Ты откуда такой, среди чащи лесной, богатырь-герой к нам, далёким, явился? Только те сюда могут попасть, кто пути тайные, чародейные, необычайные может знать, может ведать.

А Иван-богатырь не испужался, бабушке до земли поклонился.

- Сам не знаю, не ведаю, как всё это случилося,
как такое чудо со мной приключилося.

Рассказал всё Иван про царя, про хворобу его, про Матильду свою.

- Вот зачем я иду, - и опять в ноги ей поклонился.

А старая карга на него с интересом смотрит, улыбается,
из-подо лба глазом хитрым смотрит-зыркает.

- А могу я помочь, знаю средство одно. Но дойти до него, ой поверь, нелегко.

А Иван молчит, на старуху глядит и в душе на что-то надеется.
 Почесала старуха затылок.

- Ну, что ж. Расскажу. Ты садись на пенёк и слушай внимательно:

В бурном море-океане,

Есть на острове-Буяне

Грот-пещера глубокая.

И живёт в ней великан-человек.

Велика душа его, но страдает она одинокая.

Есть и овцы, и козы, и ягоды,

Есть и утки, и птицы разные.

Но пуще всего, любит птицу одну.

Не сокола, не ястреба, не сову,

А курочку свою белую-белую.

Раз в год несёт она яйцо.

Не простое яйцо, а заветное.

Кто выпьет это яйцо - здоровье обретает многолетнее.

Одноглазый циклоп пуще жизни его бережёт.
Сам пьет....

Как попадёшь ты туда, богатырь?
 Много лет пройдёт, царь к тому времени уж и дух спустит.

- Ты ведь поможешь мне, милая бабушка?

- А чем ты, богатырь, можешь мне послужить,
 и что ты мне, старой, сможешь подарить?

Посмотрел Иван прямо старой в глаза, и увидел печаль древнюю, позабытую:

- А как свадьбу сыграем мы с Матильдой моей, позову тебя крёстной матушкой.
Вот те крест, позову.

Усмехнулась Яга и сказала:

- Ну раз так! Хорошо, подсоблю, и на свадьбу приду с большой радостью.
Как добудешь яйцо ты заветное и захочешь вернуться в родную сторонушку, сожги волшебное белое пёрышко. И окажешься там, где захочется.

Оглянулся Иван, а тайги уже нет. Перед ним океан расстилается.
Удивился Иван, улыбнулся Иван, по сторонам глядит-озирается.
 Куда идти, где искать, не знает Иван.

- Ого-го, - воззвал он к небесам. – Отзовися, хозяин, пожалуйста.

Отразилось его “Ого-го” от небес и пошло гулять там, где степь, там, где лес. Что такое, не верит Иван своим глазам, живая гора надвигается.

- Здоров будь, человек, - прогрохотал великан.

- Да и Вы будьте здоровы, пожалуйста.

Протянул великан ручищу как дерево. И Иван протянул руку навстречу ему. И пожали они друг другу руки, крякнули, но не поморщились. Улыбнулся великан, захохотал великан, как бурный горный поток в его глотке зашумел.

- Охо-хо, сказывай, человече, зачем ко мне ты пожаловал?

Глубоко вздохнул Иван, стал рассказывать:

- Захворал государь, царь наш батюшка загибается.

- Ну, а я тут причём? - грохотнул великан

- А вот ты то, как раз, и при том.
Есть яйцо у тебя белое-белое, волшебное, светлое.
Только оно сможет горю помочь.

- Не смеши ты меня.
 Поскорее убирайся прочь, а то, пожалуй, осерчаю, зашибу тебя ненароком.

- Не могу я уйти, нет другого пути. Без яйца не могу возвратиться.

- Ну что ж, так и быть по сему.
 Трижды будем с тобою мы спориться.
Во-первых, кто остров вокруг первый обежит и сюда прибежит,
тот выиграет первое соревнование.

А Иван в ответ:

- Ну что ж, начали.

Загудел ветер за спиной у великана, задрожала земля под лапищами-ногами.
Где уж тут Ивану угнаться. А Иван за скалою залёг, затаился, запрятался.
И не в долге, бежит великан, задыхается. А как поравнялся он со скалою, где Иван залёг, Иван тот час выскочил и со свежею силою великана обошёл. Так и выиграл Иван соревнование первое.

Осерчал великан:

- Хорошо, - прогудел, - а теперь давай силой померимся.

Целый утес на грудь взвалил великан и руками выжимает его, пыхтит, тужится.
Уж над головою поднял. Тут как прыгнет Иван, и за колени его как схватит.

- Эх, как подниму тебя я сейчас вместе с твоим камушком.

Испугался циклоп, закачался, как столб:

- Отпусти, я сейчас упаду, и себя задавлю этой глыбою.

- Признаёшь, что я сильней тебя?

- Признаю, признаю, отпускай поскорей.

А потом уж оба сидели, отдувалися.

- Хитрый, хитрый ты, Иван, обманул ты меня.

А Иван:

- Ну что же, давай ещё раз попробуем.
- Нет, в этот раз всё решим по уму. Друг другу будем загадки загадывать.

А Иван:

- Ну, тогда начинай.

- Живой - лежит, а как умрёт - побежит.

А Иван глубоко задумался - нет отгадки этой загадки среди живых. И опять в небо взглянул - задумался. И увидел вершины высоких гор, на которых лёд и снег лежит с давних-давних пор, под солнцем лежит, медленно плавиться.

Засмеялся Иван:

- Это снег, это лёд.

А великан сидит, только хмурится.

- Ну, теперича наступил и мой черёд.

И Иван опять призадумался. Закрыл глаза, ничего в голову не идёт, лишь Матильда цветёт, улыбкою лучится. Улыбнулся Иван и сказал:

- Что слаще меда-сахара на свете, что горче полыни на поле, что больше огромного моря? Назови то, что ты ещё не встретил.

Задохнулся великан от загадки той.

- Я сдаюсь. Я боюсь, - молвил он. - В груди сердце забилось. И радость, и боль. Со мной что-то случилася. Давай ответ мне скорей на вопрос свой.

И ответил Иван:

- Ты уже отгадал. Правильно всё ты почувствовал - это любовь.

И достал Иван из-за пазухи серебряную дудочку.

- На, поиграй на ней ты, пожалуйста. Боль твоя вылетит, и сердце успокоится.

Прошло время, а любовь их  с Матильдою становилась ещё крепче.
И стал Иван-мужик-коваль царём.
 И умел он слушать людей и люди стали любить его и потому настал Золотой Век.
И звали его теперь Царь-Горох.
И сейчас иногда вспоминают его такими словами -
О, это было ещё при Царе-Горохе!

Тут и сказу конец, а  кто услышал - молодец.