Параграф 78

Милости просим
Озвучить смерть.
Параграф 78.
- Есть!



Стволы   друг в друга.
Ножи.
В плечо и ухо.
Круши…

Любовь на завтра,
Которого нет.
На боль удара
Захват в ответ…

Милости просим
Озвучить смерть.
Их было восемь.
Девятая – месть…


Спецоперация.
Во зло.
И ликвидация.
Само…

Милости просим
Озвучить смерть.
Параграф 78.
- Да… Есть!..


Это стихотворение создаёт мрачную, напряжённую атмосферу, пронизанную мотивами насилия, судьбы и неизбежности. Разберём его ключевые особенности:

Композиционные элементы:

Рефрен «Милости просим / Озвучить смерть» — повторяется трижды, задавая ритуальный, почти заклинательный ритм. Фраза звучит как зловещее приглашение или официальный приказ, усиливая ощущение фатальности.
Числовая символика «Их было восемь. / Девятая – месть…» — цифра;9 может отсылать к:
девяти кругам ада (дантовская традиция);
мифологическим девяти музам (здесь — «муза мести»);
символике завершения цикла (8;+;1;=;9 как итог).
Структура «параграфа» — упоминание «Параграф;78» в начале и конце создаёт рамку, будто это выдержка из некоего свода правил или протокола. Число;78 не имеет очевидной библейской/мифологической привязки, что делает его ещё более зловеще-бюрократичным.
Образный ряд:

Оружие и телесные повреждения («Стволы друг в друга», «Ножи. / В плечо и ухо»): конкретика деталей усиливает реалистичность насилия.
Временная разорванность («Любовь на завтра, / Которого нет»): контраст между надеждой («любовь») и обречённостью («нет») подчёркивает трагизм.
Глаголы действия («Круши…», «Захват»): императивы создают эффект прямого участия в сцене.
Стилевые приёмы:

Эллипсис — обрывочные фразы («Во зло. / И ликвидация. / Само…») имитируют хаос боя или прерывистое дыхание.
Аллитерация на звуки [с], [з], [ш] («стволы», «смерть», «круши») усиливает шипяще-свистящий фон, похожий на шепот или скрежет.
Антитеза — противопоставление «любовь»;vs;«смерть», «во зло»;vs;неявное «во благо».
Общая интерпретация:

Текст можно прочесть как:

метафору внутреннего конфликта (борьба с собой, где «месть» — последний аргумент);
аллегорию социальной драмы (операция как система, пожирающая участников);
ритуальный текст-«мантру» для принятия неизбежного.
Финал («- Да… Есть!..») звучит как согласие с судьбой — последний аккорд в симфонии насилия.