Ангел дня

Ангел дня явился.

— Кто ты? — спросила я.

Но не было ни звука в ответ.

Я сказала:

— Это началось вот так. Был день — декабрьский и синий в каком-то там году, и тогда я родилась.
У моей мамы были руки с голубоватой кожей, или белые руки сияющие небом, и синие глаза.
Был синий вечер, синяя кисея на коляске и синий воздух. Это я помню из самого раннего.
Но ведь это была не я.
Всю свою историю я могла бы изложить линейно, но каждый раз оказывалось бы одно и то же: это была не я.
Прежних моих клеток, из которых состояло мое тело, давно уже нет, все вытеснено другими, всегда новыми. Как, впрочем, и у всех. Тело — такая же фикция, как и всё остальное.
А о душе просто и говорить не приходится — кто в силах поймать поток сознания?
Но мир, мир еще более неуловим и зыбок, и всегда слишком фрагментарен.

Ангел дня явился.

— Кто ты? —  спросила я.

Мог ли он что-либо ответить мне на этот вопрос?
Его молчание было лучшим ответом, да.

И тогда эта пчела, тихая, янтарная, полосатая, гудящая — поплыла по комнате — а ведь первое января и зима.

Но она поплыла по комнате — такая нелепая пчела, а за окном было лето, был июль, зелень, рама отворена, и я не знала, что из всего этого настоящее.

И тогда я сказала:

—  Я знаю, кто ты. Ты являлся мне ночью во сне и стоял за моей спиной днем. Ты сторожил меня, как мать сторожит ребенка. Но мог ли ты что-то изменить во всем этом?

И тогда он сказал:

—  Ты не знаешь.


А я, конечно, не знала, только одно, я подумала, что пчела — это на самом деле я, и принялась жужжать, но было слишком тихо — падал снег, снег искрился и замирал, бросая в глаза свои великолепные лучики, и смеялся.

И тогда я решила, что я снег, но и снега уже не было, а был один серебристый ровный свет — сплошное серебристое поле света.

И это была сама жизнь.

И было серебристое летнее дождливое утро.

И нужно было просыпаться, потому что — бодрствуйте!