Поэма о деде. 17. Орден

В станице темень, грязь.
                И яблонь,
Цветущих,
          стоит пьянящий свежий дух.
Матрос, почесывая якорь
На груди,
              пальбы ли,
                ставень
                слышит стук.

Звеня надсадно
                цепью длинной,
Бадью в колодец опустил.
Захолодело сердце льдиной,
Когда водицы он испил:

Ах, беляки, ребро им в череп! -
Ведь это - спирт, а не вода!
Вернуться захотели, черти,
Опять сюда?!

В избу пошел.
                И табуретке -
Калеке -
              ножки починил.
Нарезал хлеба на салфетке,
И из ведра себе налил.

Вошел Иван,
                устало скрючась,
Стянул тугие сапоги:
Налей воды,
                холодной — лучше,
А то мне, вроде,
                не с руки.

Вот чайник.
               И матрос увидел,
Как командир — одним глотком,
 Спирт выпил — вроде, не в обиде,
Обжегшись, точно кипятком…

Вы не будите командира.
Устал он очень, крепко спит…
Всю жизнь с того лихого пира
Иван не пил вино и спирт.

И двое суток, как убитый,
Проспал любимый мой герой.
А встал,
            на табуретке — бритва,
И рядом — орден боевой.