Поэма о деде. 14. Ранение

Наутро — снова бой кровавый.
И гром не тихнет от пальбы,
Тела валились, словно рамы
Давно нечиненной избы.

Склад оружейный в кукурузе,
Нас кто-то предал: взорван он!
Упал Иван. Смерть ли? Контузия?
В ушах пасхалный громкий звон.

Над ним, плешивый, наклонился,
Оскалясь, на коне беляк,
Кольцо содрал, часы в кулак
Зажал — и тут же повалился, -

Разрублен шашкой пополам.
Иван бредовым сном забылся…
В кровати — как он очутился?
Какая сила помогла?

Хохлушка, семеро детишек.
Что бедняки — оно видать:
На всех в избе — одна кровать,
И по углам скребутся мыши.

Здесь красный?! -
                заколоть штыком,
В избу ворвавшись, метил белый.
Хозяйка заслонила — телом,
И ребятишки с ней — рядком.

Всех убивай! Не дам, убивец,
Тебе я в доме убивать!…
В деревню красные пробились,
И завязался бой опять.

Ивана взяли на носилки,
И на тачанке боевой
До госпиталя докатили,
И снова полетели в бой.

Всех раненых по эшелонам
Как только стали размещать,
То завязался бой опять
В тумане пасмурном и сонном.

Кто мог, тот быстро ковылял
По опустевшему перрону.
Иван до боли губы сжал
И покатился — сам — к вагону.

За поручни схватился он,
В ступени головою вжавшись,
И, захлебнувшись
                кровью ржавой,
Ввалился в дрогнувший вагон…