Исповедь перед хулиганом

[Сергею Есенину]

«Брось мечты о морях и заоблачном граде, —
Убеждали меня, распаляясь до визга, –
Не ищи ветхих истин и правд в Илиаде,
Путь твой будет сложней корабельного списка.

Реставраций потребует крошечный рай —
Ной оставил штурвал отсыревшей галеры.
В заблудившийся, пьяный, прогнивший трамвай
Превратятся обломки твоей твердой веры.

И беги — не беги по разнузданным тропам,
Сколько хочешь дроби свою душу на крохи,
Хоть по дантовым кольцам скачи автостопом —
Не сбежать тебе, Гензель, в чужие эпохи».

И когда выли болью сожженные струны,
И тоска обступала пустующим залом,
Неизменно в тиши вечеров ж;лто-лунных
Восьмикрылою тенью меня укрывал он.
 
С ним не мерилась меткостью стрел рифмопада,
Не тягалась огранкою острой сатиры –
С юных лет теплотой василькового взгляда
Златоперистый Лель направлял мою лиру.

Он учил превращать пустоту — в поднебесье,
Интервалы меж строк и меж рёбер – в сонеты.
С ним лились перезвончатым кружевом песни,
Распускались из звёздной пыльцы первоцветы.

Он учил жить среди безъязыких титанов,
Ветром северным виться над пропастью пыли,
Чтобы, глядя назад, за границы туманов,
Не жалеть о прошедшей раскатистой были.

Я слагала баллады утраченным вёснам,
Вслед за ним воспевала рассветы и вольность.
«Быть поэтом, мой друг, удивительно просто,
Если Слову душой присягаешь на верность».