Болеслав Лесьмян. В кущах дикой малины...

В кущах дикой малины...

В кущах дикой малины– зевакам затока–
урожай обирая ночной, мы терялись–
и часы напролёт услащали усталость; 
твои пальцы уж помню– кровавые, с соком.

Шмель настырно басил– нас пугая, не зелень;
листья ржавые светом целились местами,
в паутине брильянты росинок блистали,
и жучок-мохначок с краю пятился еле.

Было приторно-душно как в жарком упое;
шёпот наш утихал в плодоносном затоне
лишь когда я губами со щедрой ладони
грёб малину, что пахла телесной тобою.

Стали ягоды нашим орудием ласки,
с неба падшей в малинник, с оглядкой земною,
первой: снова и вновь упиваясь собою,
та на диво себе репетиция сказки.

Сам не знаю, как сталось в мгновение ока:
ты губою торкнула мой лоб припотевший;
я рывком твои руки– далась мне до срока:
мы в малиннике, где ни просвета, ни плеши.

перевод с польского Терджимана Кырымлы



W malinowym chrusniaku

W malinowym chrusniaku, przed ciekawych wzrokiem
Zapodziani po glowy, przez dlugie godziny
Zrywalismy przybyle tej nocy maliny.
Palce mialas na oslep skrwawione ich sokiem.

Bak zlosnik huczal basem, jakby straszyl kwiaty,
Rdzawe guzy na sloncu wygrzewal lisc chory,
Zlachmanialych pajeczyn skrzyly sie wisiory,
I szedl tylem na grzbiecie jakis zuk kosmaty.

Duszno bylo od malin, ktores szepczac, rwala,
A szept nasz tylko wowczas nacichal w ich woni,
gdym wargami wygarnial z podanej mi dloni
Owoce, przepojone wonia twego ciala.

I staly sie maliny narzedziem pieszczoty
Tej pierwszej, tej zdziwionej, ktora w calym niebie
Nie zna innych upojen, oprocz samej siebie,
I chce sie wciaz powtarzac dla wlasnej dziwoty.

I nie wiem, jak sie stalo, w ktorym okamgnieniu,
Zes dotknela mi warga spoconego czola,
Porwalem twoje dlonie– oddalas w skupieniu,
A chrusniak malinowy trwal wciaz dookola.

Boleslaw Lesmian