Тюбик

когда-то я жил в своём траке, работал и мечтал, мечтал и работал, иногда бросал его одного и выходил к людям, в мир, который удивлял своими небоскрёбами, богатством неоновых витрин, неповторимой, девственной природой. В Америки есть чащи, в которых обитают, не видевшие людей, олени, а в реках плавают рыбы, встречающие тебя своими круглыми от удивления глазами, их можно похлопать по спине, они махнут тебе своими хвостами и снова вернуться  в водоворот прозрачной и холодной сказки. Миллионы милей я накрутил на каждую из  18 колёс своего трака с прицепом, жарких до расплавленного месива  Аризоны и холодных, звенящих, хрустящих и скользких, как снежные дороги Подмосковья. Иногда за сотни километров нет ни одной души, даже звери не перебегают дорогу, ты чувствуешь себя на необитаемом острове, останавливаешься и кричишь в небо, облака или чистое небо смотрят на тебя и уходят прочь, а ты снова едешь за ними - поговорить. Жаль, они не понимают меня. А иногда машину окружают сотни людей, снуют во все стороны, лезут под крылья с сумками, с велосипедами, оставляя на подножках помаду, сигареты, бигмаки и даже цветы. Дети просят просигналить и ты сначала предупредительно, чтобы не поранить чужие перепонки, испускаешь боевой клич, от которого просыпаются полицейские соседних городов. Уже 4 года я не гастролирую по стране, бросил якорь
рядом с горами, где даже летом выпадает снег. Проснувшись, я смотрю на них каждое светлое утро, целую спящую  жену и спускаюсь на первый этаж к постаревшей собаке. Он, Тюбик, лениво выходит во двор, разогнать птиц из  виноградника и пока я пью кофе под навесом, лежит у  ног. Он тоже поседел от дорог.