Холод под кожу врезается снежным коршуном

Холод под кожу врезается снежным коршуном.
Жизни биение так же вокруг размеренно.

Я гляжу в небо, в трещины кровли вмёрзшее, слушая ветер, к смерти зовущий тенором, что утопает в пологе вязкой стужи, и
мир исчезает в сбившихся очертаниях.

Это не танец искр в январском кружеве,
это моё отражение в белом пламени, словно забывшее зарева мглу прощальную, ждущее в звёздах поступь янтарно-рыжую.

Так всё покинуто, словно осколком айсберга снег обволок мои кости почти недвижные.

Дней безразличие стало безмолвно-серое —
вместе со мной в тишину и сонливость ввергнуто.
Термы сознания прочно сковало тлением.

Я вижу призраков чаще, чем труп из зеркала.

Грани стираются. Тьма обрела дыхание.
Падая на спину, слышен лишь хруст реальности.
Вьются кометы;
я по ночам взвываю к ним, но ни одна перед окнами не появится.

Блики из памяти выжечь пытаюсь спичками заиндевевшими пальцами под одеждой, но
в сердце останется след миражей арктических,
и ничего не вернётся к обличью прежнему.

* * *

Бред одиночества — мой нераздельный спутник, что так безжалостно льдом на губах синеет.

Этой зимой я обрёк свои сны на вьюгу,
и никогда
им отныне
не стать
теплее.