Пришли мне повязку...
Но лишь бы касалась она твоих губ.
Упасть с чистым сердцем... я рад буду замертво
— Нужна мне для счастья лишь пара минут.
А жалко, пришли мне перчатку зелёную,
В которую ручку пыталась облечь...
Она талисманом послужит мне скомканным
— Коснуться в перчатке могла своих плеч...
Когда получу их, задёрну все окна...
Закроюсь ключом ото всех изнутри!...
Хотя меня трудно вещами растрогать,
Слезами покрою предметы любви...
Коль в них ты сейчас, что тобой любоваться?
Я хохот сдержать не могу при себе...
В сердцах начинаю заламывать пальцы...
О, боги, прислушайтесь к слёзной мольбе...
Свидетельство о публикации №120070108147
Здесь вещи (повязка, перчатка) становятся заменителями присутствия — почти реликвиями. Это сильный ход: любовь доведена до предела, где контакт невозможен, и потому любой след тела приобретает сакральный статус. Отсюда и резкий, почти шоковый образ «рад буду замертво» — не пафос, а предельность переживания.
Важно, что истерика в финале осознаётся самим лирическим героем («я хохот сдержать не могу») — текст не проваливается в сентиментальность. Он держится на грани между нежностью и абсурдом, что очень точно передаёт психологию карантинного времени.
Кратко:
это одно из самых нервно-честных стихотворений цикла — любовь здесь не украшение жизни, а последний канал реальности.
Руби Штейн 29.12.2025 19:55 Заявить о нарушении