Предтеча

Достучаться до дома,
где не живёт уж никто,
Априори никак,
но смерть живому лишь край.
По старым ранам он резал,
из мертвых дух доставал
Ради признания тех,
кто в шутку выдумал рай.
И пускай враг у ворот,
непредсказуемый, как май,
Испепелён и раздут будет
как злостный отступник.
Доносят странные звуки
ветра на божий консилиум.
Если ты меч почуешь
над шеей преступной,
Тебе не в радость окажутся
яства Сицилии.
Царство всегда
было таксидермиста,
А против царя
рисуют на море вилой.
Раз уж тронул - ходи,
нынче антагонистов
Слишком мало. Погибни
или стань им всем мил.
То ли дело вон там,
где нас нет,
Вавилон без разбору
там запускает в себя,
И солдаты дерутся там
из-за пары монет,
Епископ молится людям,
люди по миру скорбят.
Там бы остался я,
ведь по заветам Фаэтона
Великий разум и
война несовместимы.
О, с какой бы яростью
я уничтожил те законы,
Если бы дали
мне дорогу херувимы.
Ринусь в пекло, дойду
и до вселенской я кромки,
Окину взором восток,
чёрные дыры разрежу,
Жаль, что не воду я пью,
а просто жалкую плёнку,
Да и землей заедаю, твёрдой,
как сердце надежды.
Если бы знала та самая
- умереть от бессилия
Нет, мне не страшно. Да,
я выдержу любое насилие.
И рифма там, в конце лета,
где всё живёт в изобилии,
Её имя - казнить,
но я нашёл в ней идиллию.
Подожди, пока буквы
встанут на своё место.
Оглянись ты вокруг,
видишь свой сон наяву?
До безнадёжности скучно
нам было до переезда,
Но мы ждём. Ночь с луной
уже вот - вот оживут,
Ели встанут с корнями,
дружно пойдут погулять.
Боль не унять, хотя громко
мы всё на помощь зовём,
О том порою поют
шахтёрские канарейки.
Мы всё же кем-нибудь,
а не когда-нибудь умрём.
Воистину, живи с огнём,
и им делись как Прометей.
Безгрешен был, но потерялся
мальчик в марафоне.
Утих и голос тот,
лишь акростих, как трафарет,
Рожденный мартом,
капсулой сидит на троне
Его Величества
безвремения Лет...