О господах и товарищах

Написано для публичного ресурса политической партии "Другая Россия"*


Приобрёл себе "Словарь редких слов и архаизмов русского языка" и с удивлением обнаружил, что слово "товарищ" ноне относится именно к ним. Ну да, какие же мы теперь, прости господи, "товарищи". Слишком несовременная форма обращения, больно уж "совковая". Да и если употребляется это слово, то, как правило, в ироническом ключе, и уже не несёт той смысловой (семантической) нагрузки, что несло когда-то.

Справедливости ради стоит сказать, что, например, слово "господин" тоже присутствует в этом же словаре. Правда, с заботливым пояснением, что данное слово "ныне возвращено в обращение". Ну да, господа вернулись, а вот товарищи как-то потерялись на нашем "особом историческом пути".

Правда, не очень понятно, по отношению к кому господа являются "господами". Ведь согласно всё тому же словарю, слова "быдло" и "холоп" тоже являются устаревшими. Подозреваю, что этим словам также суждено вернуться в общее употребление. Ну не можем же мы все быть господами, в самом-то деле. Ведь если слово "товарищ" подразумевает всеобщее равенство, то присутствие слова "господин" подразумевает некую иерархию (социальное расслоение) в обществе, и тех, кто находится внизу этой иерархии (т.е. на социальном дне, размеры которого неумолимо увеличиваются) необходимо как-то звать-величать.

Есть, например, звучное слово "нищеброд", правда словари пока стыдливо отказываются его легализовывать. Но какое-нибудь слово обязательно, обязательно найдётся, какое-нибудь прилизанное, толерантное и корректное, не оскорбляющее слух и не возбуждающее чувств у тех или иных социальных групп. Бюрократическое "малоимущие" на эту роль подходит мало - слишком уж выхолощенное и равнодушное.

Это в общем-то и есть одна из основных функций языка - отражать социальную реальность. Так, например, в пресловутые "святые 90-е" большая часть населения страны, даже максимально далёкая от уголовного мира, в одночасье стала "чисто конкретно ботать по фене". Язык таким образом отразил сложившуюся в указанный период криминализацию общественного бытия и сознания.

В определённой мере этот процесс не закончился и по сей день: так, например, общеупотребительным в среде современной молодёжи является характерное слово "зашквар". Или, например, когда я служил в армии (2010 год) в Северо-кавказском военном округе (СКВО), представители кавказской диаспоры в рядах Вооружённых сил именовали себя "положенцами" - тоже характерное понятие из уголовной среды. То есть, всеобщее разложение проникло даже в государствообразующую структуру. Что в известной мере нельзя назвать удивительным: рыба-то с головы гниёт.

Рыночные отношения, прочно вошедшие в нашу жизнь с тех же самых 90-х, точно также отражаются в языке, мышлении и сознании. Кто бы мог подумать, что в самую прекрасную вещь на свете, воспетую тысячами менестрелей, поэтов и трубадуров - в отношения мужчины и женщины - ворвётся отвратительно-безвкусное юридическое словечко "партнёры"? А ведь это уже устоявшаяся норма языка, даже не вызывающая у носителя языка отторжения, слово, которым пользуются, не понимая "а чё такого?".

Но не стоит обвинять "великий и могучий", "живой как жизнь" язык, ведь он, как сказано выше, лишь отражает грустные реалии, в которых мы существуем. Именно поэтому я никогда не любил евролеваков (левых либералов), ведущих войну с языком под флагами "толерантности" и "политкорректности". Это дурацкая логика: если мы о чём-то не говорим, то этого как бы уже не существует.

Мне, напротив, нравятся слова нетолерантные и неполиткорректные. Они яркие, хлёсткие, экспрессивные. Например, слово "пидор". Хорошее слово, звучное, эмоционально окрашенное. Отражает неприязнь подавляющего количества людей по отношению к этим самым. Слово "гомосексуалист" не просто никакое (недаром сразу же появилось эффектное сокращение - "гомосек"), оно ещё и претендует на то, что данная разновидность отношений является нормой, что каждому разумному человеку представляется абсурдным. Не по причине гомофобии, а по причинам чисто биологическим. Биологической нормой является половая дифференциация и размножение путём межполовых отношений. Сексуальные взаимоотношения между представителями одного пола могут существовать, и даже кому-то нравиться, но нормой не являются ни в коем случае. Тем самым эмоционально окрашенное слово "пидор" выражает вполне нормальное отношение к явлению.

То же самое относится к "господам" и "нищебродам". Если не называть господ-буржуев "господами" и "буржуями", суть их от этого не изменится. Можно тщательно избегать слов "быдло" или "нищеброды", однако растущая социальная пропасть между высшими и низшими слоями, отражающаяся в языке и мышлении (социальный расизм или же социал-дарвинизм, время от времени проявляющийся в речах и высказываниях наших чиновников) никуда от этого не исчезнет.

Все эти нехитрые рассуждения в очередной раз приводят нас к правоте материалистического подхода. Только коренная ломка общественного бытия (и соответственно - общественного сознания), уничтожение частной собственности, рыночных отношений и социального расслоения приведёт нас к исчезновению "господ" и "партнёров" и возвращению "товарищей". Революция в этом понимании - это не только возвращение украденного и "прихватизированного", но и - возвращение смыслов.