9. Падение

ты что,
серьезно
не понимаешь,
что тратишь
по своему усмотрению
все мои деньги
таким образом,
что мне приходится
не только отказывать себе
в не об хо ди мом,
но и брать в долг —
чего я никогда бы не сделала,
если бы тратила их так, как считаю нужным.
по глубоким
моральным соображениям —
мне этого просто нельзя.

но сейчас
у меня нет такой опции.
и получается,
что нет и выбора.
именно это
пугает и бесит.
ты говоришь, что тебе важно моё мнение,
но на самом деле
ты не можешь его выдерживать.
громко возмущаешься моим мещанством,
которое тебя так часто
радует и спасает.
да, закричи и скажи, что тебе этого всего не надо —
я знаю —
но тогда, пожалуйста, не проси больше
делать вещей, которые меня ломают —
и хотя бы постарайся
не ломать мои — ну хотя бы спрашивай...
знаешь, они ведь могли мне нравиться
и даже быть дороги.
но ты не только не извинишься,
но и осудишь за мелочность,
если заметишь, что я расстроена
по такому низкому поводу.
и ещё отчитаешь на людях
(что вообще тебя недостойно).

на самом деле
вещи, конечно, не повод.
повод — твоё отношение
к моему мнению,
которое ты е**л.
ты знаешь как лучше,
ты альфа.
поэтому сегодня
в полшестого утра
я сижу на голой кухне,
куском пластиковой крышки от сметаны доширак доедаю.
где-то в чужой квартире
гниют мои вещи,
разбросанные
твоими врагами.
денег нет даже на нурофен,
не спала почти двое суток,
порезала палец,
унизилась перед людьми,
которые меня унижали,
насмешила школьников
прое*****й жизнью, глупым видом и комплексами —
я совсем не выбирала таких событий сегодня,
я просила о том,
чтобы эти события
спокойно и весело
состоялись завтра —
я так устала позориться, правда.
но ты знаешь лучше, ты альфа...

и вот я на вечеринке, где быть не хотела,
плохо выгляжу и чувствую себя ещё хуже —
старой и смешной, сломанной и жалкой старушкой,
которая про***** все шансы в жизни
и всех, кого любила,
развратила
тем, что давала всё,
что они в жизни хотели
и о чём успели
даже перестать мечтать.
насколько бы это ни было неприемлемым,
со временем
становится единственно возможным,
обязательным
и за неисполнение
карается штрафами жестокими
в виде изощренного
психологического давления.
главное —
не забывать считать чёрным белое
и наоборот.

и вот,
на вечеринке,
на которую идти не хотела,
я веду тухлейшие светские беседы,
смешу детей,
стыжусь, что мне нечем их накормить —
а потом в темноте
пишу плохие стихи,
потому что это лучшее, что я могу сейчас сделать,
и потому что мне
некуда больше идти.

...помню, я сразу захотела
помочь тебе жить так,
как ты этого достоин.
чтобы не тратил время
на вещи, которые не хочешь делать —
это действительно глупо,
соглашательство всегда приводит к краху.
а я пришла к тому,
что боюсь тебе рассказывать
о своих страхах.
ты их не захочешь даже выслушать —
будешь кричать,
что и так всё знаешь,
и что это низость и слабость.

и я,
устыдившись и убоявшись
слепой ярости спора,
сделаю так, как ты скажешь —
даже если почувствую,
что это для меня плохо.

так я перестала быть сильной —
благими намерениями
дорогу в ад прокладывала...

ты говоришь,
в Ярославле
я была другая.
но там
я была королевой —
а слова королевы выслушиваются внимательно,
хотя бы из уважения к статусу,
и поэтому быстро находится
взаимопонимание.

и вот королева
хочет разделить с тобой королевство.
наделить всеми благами,
в этом мире возможными.
помочь начать делать что-то хорошее
и быть собой — с тобой рядом.
но ты в ответ
забираешь и реформируешь всё её королевство,
лишаешь власти над финансами —
и она
полностью теряет свободу
своих мелких королевских привычек и обычаев.
свободу иметь всё,
в любой момент решить любую задачу,
сходить к хорошему доктору, если тревожно.
приобрести то, что нужно или просто можно;
всегда иметь для друзей подарки...
на самом деле, всё это было довольно скромно,
но она хорошо управляла доходами
и много работала,
чтобы чувствовать себя свободно
и не перешагивать через гордость,
а достоинство —
это, как известно,
для королевы
главное.

но нищая королева,
на цепь посаженная,
быстро его теряет,
превращается в бабку и зануду.
потому что королевство, которого нет,
болит,
как нога отрубленная.
за всем по-прежнему нужен присмотр —
но сделать ты уже ничего не можешь.
разве что смотреть на хтонический дефицит
и осознавать своё полное бессилие.

главное
не забывать говорить ей «спасибо»,
называть королевой и богиней,
врать, что её всё ещё уважают —
тогда как на самом деле
её пожелания
уже давно никого не е**т.
ты же альфа, ты лучше знаешь.

ты, конечно же, будешь кричать,
что тебе не нужны мои деньги —
но потом потратишь их все,
как обычно.
и ещё заставишь просить
у друзей и всевозможных родственников.
я ничего мерзее не делала в жизни.

не заставляй меня жить по чужим правилам —
даже если они твои.
я сама их приму, если будет нужно.
а на то, что категорически не подходит,
не соглашусь,
потому что
никакого уважения
не вызывает королева,
которая сама себя позволила поработить,
стала элементом декорации.

позволь мне рядом идти:
помогать, светить —
но остаться собой
и не наносить себе ран смертельных.
иначе не будет роста,
а одно
только
падение.