спасибо за мир во всём мире!

 
 
Здравствуй, мой дорогой прадедушка Лёша!
Пишу тебе я, твоя правнучка Оля.
Я знаю, что  это письмо никогда не дойдёт до адресата, ведь машины времени, которая помогла бы мне отправить его в прошлое, к сожалению, не существует. Такое письмо я пишу впервые, и осознание того, что я никогда не смогу получить ответ, немного настораживает. Но я считаю своим долгом написать и сохранить его для будущих поколений нашей семьи.
Недавно, перебирая старые книги, я наткнулась на одну, которая сразу же привлекла моё внимание. Это была книга о блокаде Ленинграда. Я с замиранием сердца прочла её от начала и до конца. С самого детства родители много рассказывали мне о тебе, поэтому я знала, что ты был мужественным и самоотверженным. Раньше я почему-то не задумывалась о том, какими же были другие жители осаждённого города. Всё это дало мне почву для размышлений. Я начала читать книги и блокадные дневники, смотреть различные передачи, связанные с блокадой города. И сейчас я наконец-то решилась написать это письмо. Мне хочется изложить свой внутренний монолог на бумаге, хочется выразить свои мысли и чувства. Надеюсь, что написав это письмо, я смогу ответить на некоторые вопросы, которые волновали и волнуют меня до сих пор. 
Я помню все истории о Ленинграде, которые мне рассказывал мой дедушка, в них часто фигурировал твой образ. Образ мужчины, который по праву мог назвать себя отцом. Все эти рассказы я часто прокручиваю у себя в голове, и с каждым разом всё больше и больше восторгаюсь твоим мужеством и героизмом.
Всегда, когда дедушка мне что-то рассказывал о ленинградцах, или я что-то читала в книгах и статьях, я задавилась одним-единственным вопросом: «Как жители города выдержали всё это? Что предавало им силы?»
Дедушка часто рассказывал мне о первой блокадной осени и зиме, которые для тебя стали последними. Это время явилось самым тяжёлым для жителей Ленинграда. Мне часто вспоминаются дедушками рассказы о пожаре на Балаевских складах. Дедушка говрил, что сразу же после пожара ты отвёл его к складам, чтобы он смог попробоваться немного растопленного сахара, которым была пропитана земля. Помню и дедушкин рассказ об огненном смерче, который охватил город в первый день блокады. Я читала о многих налётах немцев на осаждённый город, и каждый раз у меня замирало сердце, внутри меня всё сжималось от страха. Одна жительница Ленинграда уже после войны писала о том, что многие ленинградцы во время бомбардировок не спускались в бомбоубежища, ведь там иногда было опаснее, чем в собственной квартире. Когда я говорю о бомбёжках блокадного города, мне всегда вспоминаются строчки стихотворения Надежды Радченко: «Вместо соседнего дома – воронка…». От этого ещё больше становится не по себе.
Дедушка всегда говорил, что самым тяжёлым временем была зима. Нормы хлеба были минимальными, некоторые люди даже пытались воровать карточки или продукты, которые по ним выдавали. Дедушка рассказывал, как ты, превозмогая голод и холод, каждый день ходил на работу в школу, дойти до которой с каждым днём становилось всё труднее. Он с благодарностью и скорбью вспоминает о том, как ты отдавал ему свою норму хлеба. Онажды дедушка проронил фразу, которую я запомнила навсегда: « Он не сумел спасти себя, но спас нас. Спасибо, папа!». С этого момента прошло уже несколько лет, и Только сейчас я понимаю, как же много для жителей Ленинграда значил хлеб. Дедушка говорил, что ты научил его есть хлеб правильно: отламываешь от гарбушки маленький кусочек и медленно и полностью пережёвываешь его, а потом собираешь пальцем все хлебные крошки, следя за тем, чтобы ни одна из них не упала с ладони. Помню, как он рассказывал мне о «супе» из столярного клея, о чае и сахаре, появление которых казалось настоящим праздником. Вспоминаются рассказы о том, как некоторые люди продавали дорогую мебель и золото, чтобы купить банку консервов или небольшой кусочек мяса. Страшные ленинградские морозы тоже сказывались на здоровье жителей города. Не осталось ни одного человека, который не страдал бы от инфекционных заболеваний или дистрофии.
Но, несмотря на всё это, люди оставались людьми! Город жил и боролся: работали театры и  консерватории, изредка, летом или поздней весной, устраивались футбольные матчи. Ленинградцы, обессиленные после зимы и голода, выходили на субботники, тем самым спасая город от инфекций.
Помню дедушкин рассказ об освобождении города, помню его рассказ о снятии блокады и о салюте, который озарил ночное небо Ленинграда. Дедушка говорил, что это было что-то невероятное. В городе уже пошли первые трамваи, дали электричество и воду. Он говорил, что снятие блокады – это настоящий праздник для ленинградцев, это праздник со слезами на глазах:
«Сегодня в городе –
Салют!
Сегодня ленинградцы
Плачут».
Он никогда не рассказывал мне о битвах и сражениях, но всегда говорил о мужестве и героизме ленинградцев. Иногда дедушка говорил, что каждый ленинградец, любящий свой город и свою страну, должен был быть похож на тебя, прадедушка. Мой дедушка - пример сына, который по-настоящему любит своего отца, а ты пример главы семейства, для которого жизнь и благополучие своей семьи важнее, чем собственная.
Прадедушка, я, конечно же, знаю, что ты никогда не сможешь прочесть эти строки, но я не могу их не написать! Спасибо тебе за всё, что ты сделал для нашей семьи, спасибо, что подарил жизнь нескольким поколениям, при этом подертвовав собственной. Я пишу это письмо с целью увековечить память о тебе. Я хочу, чтобы будущие поколения нашей семьи гордились тобой и твоим поступком!

Спасибо! Твоя правнучка Оля.