Сердцеед

Умея ласкать изнанку озябших душ,
заблудших и отсыревших в седых лесах,
он был по-мальчишески ветрен и неуклюж,
и шаток шалаш его, и тощ его острый зад

и лёгок и на подъём и на антраша,
на странный кульбит, когда он летел смеясь,
пинком отправляемый к чёрту из шалаша...
Он жить не умел, но жить умел веселясь.

И руки его болтались как у Пьеро,
носился, вихлял и падал велосипед.
А души блуждали и зябли, и плыл перрон,
когда отъезжал последний парад побед.

Разъятый глобус нутро своих половин
заполнил черешнею до́ неба, до краёв.
И через экватор сыпались города
пустынных его и выдуманных раёв.

Давила вселенная мимо его плечей,
и техника мима была ему не нужна.
Он был никакой не умник, не книгочей,
и был искромётен каждый его кошмар.

И шпили, и башни летучих его дворцов
садились на мели, и мачты ломали хребет,
но он надевал безоблачность на лицо
и верил в любой свой самый счастливый бред.

Он обезоруживал, он раздражал, бесил,
он ласковым обалдуем кружил-порхал,
и бить его просто уже не хватало сил,
такого невыносимого дурака.


                5 мая 2020