Притаился скромно летний вечер

Притаился скромно летний вечер,
Сырой дымкой обнимает пни.
Ты стоишь, распустив волосы,
Нагой на поляне.
И с тобой я опять забываю бесконечные ночи и дни.

Золотится стог светлой печалью,
В тишине звон церковный скользит.
Мы с тобой совсем молодые.
Снова в сене, без сна, до зари.

Убежишь домой.
Щеки сияют,
И глаза, как огнища горят!
Ты моя, ты моя дорогая
Вкус молочно-фруктовых губ.

Раздевал я тебя на закате,
Одевал в листву резную дуб.
В волосах моих опять солома
И исколоты руки стержней.
Хорошо так лежать на поляне!
Прикрытый одеялом – своею судьбой.

Так приятно встречать рассвет!
Луч скользит, растворяя иней,
Золотит стог и согреет меня.
Я засну, и увижу образ любимой
Что встречает опять у моста.

Тонкий звук идет с сенокоса,
Косы жадно грызут и метут траву.
Кто-то вдали играет, «рвет» на баяне.
Кто-то гонит корову к селу...

Я люблю этот образ сказочный,
Я люблю, и деревни, и леса, и поля.
И золотой, улыбчивый купол маковый
На церквушке, что помнит меня.
Я тропинки свяжу знакомые,
Каждый лес, каждый угол – «мой»!

Я пойду опять гулять туманами.
Каждый стог мне, как дом родной.
Каждой березе и каждой осине,
Я поклонюсь, как старушке святой,
Улыбнусь и дам хлеба бродячей псине.

И со смехом в луга погружусь,
Одуванчик с пушистым духом,
Испугавшись, в небо взлетит,
И насытившись радостью, пухом.

Я средь трав, обнимая цвет,
Буду жить, и кричать без испуга,
Своим голосом наполняя Свет.

Этот мир был моим изначально.
Это знает печальный дуб,
Он стоит уж сто лет на поляне
На которой меня уже нет.

На которой примятые травы.
Без обид шлют,
Всем свой славный привет.
Это были дни моего знойного счастья,
Это был тот дедОвский Завет.