Взаимная любовь

   Однажды утром, ещё обучаясь в средней школе, Миша разыграл, свою соседку по парте, Машу: ради шутки он подбросил ей лягушку в рюкзачок.
   Маша, не будь простачкой, взяла и для заразительного смеха всего класса, подложила ему кнопку на стул.   Миша, однако, не остался в долгу — чтобы всех повеселить на уроке физики, он треснул Машу током.
   А она ему хлопушкой над ухом – хлоп!
   А он – ацетоном на блузку, прямо в центр.
   А она – мышеловкой ему палец сломала.
   Тогда Миша, собрав всю свою злость в «кулак», разыграл Машу так, что у неё в аттестате красовалась лишняя четвёрка.
   Маша, не дрогнув, взяла и скомпрометировала его перед родителями невесты.
   А он, видоизменив свой голос до неузнаваемости, позвонил её ревнивому мужу.
   Маша, в свою очередь, мужским почерком вывела анонимку о его старшем сыне и подбросила Мише.
   Он же, не будь тих, ради шутки запустил в её квартиру полсотни белых мышей.
   А она, смеха ради, расклеила по всему городу объявления, что у него продаётся старинный славянский шкаф.
   И вот только тогда уже Михаил Иванович, по-видимому, перегнул палку – его розыгрыш закончился тем, что с Марией Ивановной приключился микроинфаркт.
   И вот тут-то его совесть, видимо, проснулась...
   Он поспешил к ней, чтобы попросить прощения.
   — Да ты что! — удивилась Мария Ивановна, открывая дверь. — Какие счёты могут быть между старыми друзьями? И, с простодушной улыбкой, незаметно опустила Михаилу Ивановичу в левый карман пиджака… лягушку.
    Вот такая она была со школы, их взаимная любовь…
   И ведь действительно, какой тут мог быть счёт? Миша, хоть и первым провинился, всё же был ей милее всех на свете. Эта их странная перепалка, эта война шуток и розыгрышей, длившаяся годами, стала частью их личной жизни, их уникальным языком общения.
   А сейчас им обоим за шестьдесят лет... Он, поддавшись возрастному порыву, пришёл к своей соседке по парте, узнать о самочувствии и, возможно, чем-нибудь помочь.
   После короткого разговора о здоровье, Михаил Иванович попрощался и, развернувшись, неспеша сунул руку в карман и почувствовал некий предмет, которого раньше там не было. Он не спеша, достал его, поднёс к очкам и ясно увидел ту самую, зелёную, скользкую лягушку и машинально нажал на кнопку дверного звонка её квартиры...
   Марья Ивановна, открыв дверь, увидев свой подарок, тихо засмеялась. Смех этот, поначалу сдержанный, перерос в заливистый хохот, сотрясавший её худенькое тело. 
   Иваныч, глядя на неё, тоже заулыбался, чувствуя, как напряжение последних дней тает без следа. Микроинфаркт, кажется, уже забылся.
   — Ну ты даёшь, Мишенька! — проговорила она, утирая слёзы. — Я думала, ты больше никогда не сможешь меня так разыграть.
   — А ты думала, я забуду, как ты мне кнопку на стул подложила? — ответил он, искренне ей подмигнув.
   Они стояли на пороге, освещённые вечерним солнцем, и мир вокруг казался совершенно неважным. В их глазах отражалась долгая история, полная приключений, обид и нежности. История, где каждый розыгрыш был лишь попыткой привлечь необычайное внимание, доказать свою значимость...
   Их губы слились в одно целое...
   Лягушка, забытая в кармане, уже не казалась чем-то отвратительным. Она стала символом их нерушимой связи, их странной, но настоящей любви. Любви, которая прошла через сотни шуток, тысяч испытаний и, казалось, выдержала даже смерть.