60. Душевная болезнь
Эдвард Галстян
Действующие лица:
Шизофреник;
Поэт – друг шизофреника;
Отец шизофреника;
Мать шизофреника;
Сестра шизофреника;
Врач; санитары; прохожие.
Место действия: квартира шизофреника;
Улицы столичного города.
Явление 1
(Комната шизофреника.
Входят шизофреник и поэт).
Шизофреник
Не отговаривай. Мне всё противно!
Вернусь в дурдом - там лучше мне:
Движения резки, мысль импульсивна
И я во всём со всеми наравне.
Садись сюда, спиною к свету, людям,
Помыслим вслух и тотчас позабудем.
(садятся; шизофреник вскакивает,
разбрасывая вещи, расхаживает по комнате).
Будь похороны там или парад –
Мне наплевать! Все передохнут –
Мне безразлично! Буду только рад!
Легчает на душе от их страданий.
Когда от воплей уши глохнут
И рушатся опоры мирозданий,
Душа, ликуя, рвётся в небеса.
А свыше ангельские голоса
Бальзамом в душу льются мне…
Поэт
Вчера я
С Шекспиром, как с тобою, говорил
И, смысл беседы нашей повторяя,
Не шёл к тебе, а будто бы парил,
Но всё забыл… в минуты озаренья
И мне порой игра воображенья
Рассудок мутит. Всё когда-нибудь
Случиться может... Мужественен будь!
Противься наважденью! Худший плен,
Когда в плену не тело, а рассудок,
И чтоб добиться лучших перемен,
Жить надо, каждый день свершая чудо. (в сторону)
Взгляд тускл, а грудь так тяжко дышит;
Он будто слушает и будто бы не слышит.
Ах, если б мог его отвлечь я
От дум дурных дурною речью! -
Нет средства от душевных мук.
Не лечится такой недуг.
Шизофреник
Ты сам бы мог, свершив его,
Достичь того, к чему стремишься?
Ты не достигнешь ничего,
Хоть ничего и не боишься.
Поэт (в сторону)
Он слышит только то, что хочет,
И, как ни силюсь я, мне не понять -
Больной он или просто всех морочит,
Как думают сестра, отец и мать.
Шизофреник
Но ты толкаться не умеешь;
Где проползти, где сунуть нож;
Годами пред святыней млеешь,
Забыв куда, зачем идёшь.
Ты совестливый! Шаткая мораль -
Жалеть того, кому тебя не жаль.
В кого ни плюнь – на всё готов,
Одна забота лишь – сокрыть улики,
А подлецы на шеях у глупцов
С себя для них святые пишут лики.
И все кичатся, преграждая путь
Тем, кто годится хоть на что-нибудь
Хорошее!
Поэт (в сторону)
Больная совесть века,
Слетая с уст безумца в пустоту,
Смешав в одно уродство, красоту, -
Порочит ум и душу человека!
Не получив ни от кого ответа,
Чуть вспыхнув, гаснет искра эта.
Шизофреник
Добудь же пропитание умом,
Чтоб не кормить никчемный сброд,
Лжецами прозванный «народ»,
Голодным оставаясь! Мой мир – дом:
Они работают, я ем и всё мне мило.
В безумстве слабости - большая сила!
Будь, если можешь быть, свободным!
Живи собой! Что означает грезить?
Скорей всего - быть ни на что негодным:
Не красть, не лизоблюдничать, не резать.
Поэт (в сторону)
И моему терпенью есть предел! (вслух)
Из тех, кто вверх прополз, взлетел,
Немногие достойны возвышенья.
Так чьё открыло путь им разрешенье?
А если кто-то шёл упрямо к цели,
Да так и остаётся не при деле! –
Неужто все его труды бесцельны?
Чьи беды так ужасны, беспредельны,
Чтоб их сравнили с этою бедой!?
И что он должен сделать над собой?
Есть некто выше и сильнее нас.
Кто мог ещё пожить, взял да угас,
А тот, кому жить незачем и нечем,
По милости его почти что вечен.
Шизофреник
Вот это обо мне и прямо в точку:
Смерть, ей бы только власть употребить,
Лишая жизни жаждущих пожить,
Мне продлевает день за днём отсрочку.
Поэт
Всё это – парадоксы бытия;
Их не поймёт никто, ни ты, ни я,
Но с ними все обязаны смириться
И тем, что есть, разумно обходиться.
Шизофреник
Больше всего я ненавижу общественную собственность! Одни ею пользуются, а другие оплачивают. Никто не пользуется тем, на что имеет право, чтобы самые ловкие и подлые могли пользоваться тем, на что не имеют никаких прав. Прибавь это к подмеченным тобой парадоксам бытия и выведи одно на все века правило: парадоксы – намеренная путаница, закон нашей жизни.
Поэт (в сторону)
Он - сумасшедший, но не идиот,
А полным идиотом будет тот,
Кто постоянно будет возражать.
Таких, как он, опасно раздражать.
Если я скажу ему, что считаю социализм высшим и может быть единственным достижением человечества, он чего доброго полезет на стену - как его потом успокоить и снять? И будет ли кому?
Шизофреник
Но если приглядеться ещё внимательней, это – плохо скрытая манипуляция кучки негодяев, перед которыми все, как безмозглые, безликие скоты, склоняют головы.
Поэт
Но не ты.
Шизофреник
Нас с тобой склонили силой. Наши головы силой сунули в ярмо, а это ещё хуже, так как ещё больнее и противней.
Мать шизофреника (за сценой)
К вам можно?
Шизофреник
Убирайся!
Поэт
Ну и ну!
Мать шизофреника (за сценой)
Вот благодарность мне, что спину гну.
Поэт
Скажи, за что ты так с родными груб?
Шизофреник
Прошу, хоть ты оставь нравоученья.
Я с виду человек, на деле ж – труп,
Лишённый чувства долга и почтенья.
Забудусь – и тотчас всё кувырком;
И все вокруг молчат пред дураком;
Здесь, как везде…
Поэт (в сторону)
Смолчу и я.
Шизофреник
Противно, пойми! В дурдоме куда лучше. Там свои гении! Без затей, зато настоящие! Там меня знают и уважают, там я – человек! Там не унижают за каждую подачку и не швыряют её, как кость собаке, говоря: «Живи, как можешь», - не давая жить никак! Там просто кормят три раза в день, всех одинаково.
Поэт
Да ведь и этот твой рай – дело рук общества.
Шизофреник
Врёшь! Его придумали гении, чтобы прятаться от дураков. Там дают подраться вволю; сначала привязывают к койке одного, потом другого и они тузят друг друга немилосердно, но никому не обидно, все знают: бьют за дело – не плюй санитару в морду, не получишь. Уважай человеческое достоинство! Там никто никого не заставляет работать, никто нам не посмеет читать мораль. Мы сами – профессора и академики! Но зато, если нам на час задержат ужин – будет 17-й год! А если ты устал – тебе дадут возбудительное – будешь прыгать на стену, пока не расшибёшь себе лоб. Но и на это воля твоя, тебя никто ни к чему не принуждает - не хочешь, не прыгай, хоть летай. А потом тебя заколют успокоительным и ты три дня проваляешься в полусознательной дремоте. Твой сосед на тебя мочится, а тебе всё равно – ты отдыхаешь от всего. Это мгновения твоего счастья. Ты принадлежишь сам себе и даже Бог не может тебя потревожить. Ты всё видишь, всё слышишь, ты всё и всех презираешь. Где ещё тебе дадут горсть наркотиков?! А там глотаешь их, не разбирая, что тебе подсунули - и вдруг оказываешься в одном изоляторе с буйным или с интеллигентом, насилующим мальчиков. Вот это жизнь!
Поэт (в сторону)
Кого Боги хотят погубить, они лишают рассудка.
Шизофреник
Хочу в больницу я! Я слаб! Я болен!
Поэт
Пойми, твоя болезнь – самовнушенье,
Ты сложен, как спартанский воин!
Шизофреник
Я чувствую какое-то броженье
Неистовых страстей. Я в их огне.
Вмиг душу он испепелил бы мне,
Будь я смелей; однако, я труслив
И потому лишь жив, увы, всё жив…
Ты знаешь сам: порой я молчалив,
Как жид в Арабской Палестине,
И так же безнадёжно одинок,
Как голос вопиющего в пустыне,
Всё тот же вечный жид и Бог.
И вдруг – я весь во власти языка!
Неудержима речь, пуста, резка!
Родным надоедаю, незнакомым,
Кажусь себе каким-то бестолковым,
Но ничего поделать не могу.
О, я не пожелал бы этого врагу!
Забава и посмешище для сброда,
А я ведь не дурак. Верней не так:
Чем я умней, тем больший я дурак!
В семье уродов как же без урода?
Вдумайся: мне за тридцать, а я ещё не знал ни одной женщины. Кто станет связываться со мной? Да и когда какая-нибудь женщина смотрит на меня, у меня возникает лишь одно желание – сломать её, задушить, искромсать на куски и сжечь: всё от проклятой слабости!
Поэт
Хороша слабость – ничего не скажешь.
Шизофреник
Я спрашиваю себя: что видят в них настоящие, нормальные, здоровые мужчины, что читают в их глазах? Если то же самое, что и я, - одну похоть и ничего больше, – почему не отвернутся от них, почему не истребят их вместо того, чтобы увиваться за их подолами? Неужели им это нравится?
Поэт
Думаю, нет, во всяком случае, не всем, но это сильнее нас. Более того, если мужчины все как один, подобно тебе, перестанут это делать, это будут вынуждены делать женщины, а это мужчинам и вовсе ни к чему. Но начнём сначала, с того, что, уничтожив женщину, мужчина уничтожит всё – своё продолжение в ней, весь род человеческий, значит, и самого себя. Не думаю, что ты нуждаешься в таких разъяснениях; ты не ребёнок и наблюдал жизнь прежде, чем от неё отвернуться; ты неглуп и понимаешь, что законы, управляющие нами, - не те, что написаны людьми на бумаге, и потому они сильней самой сильной человеческой воли и даже, если верить библейским притчам, воли самого Бога. Ты властен убить себя, чтобы не подчиниться им, но пока ты жив, не подчиниться им ты не властен. Однако, и среди этих законов есть главный, основополагающий, сокрушающий любую волю, не только каждого в отдельности, но и совокупную: твой выбор ограничен его действием.
Шизофреник
Не осталось законов, смысла которых люди не извратили бы. О каком из них ты говоришь?
Поэт
О законе, извратившем людей. Это инстинкт! Инстинкт самосохранения, внушивший человеку: «Убей, чтобы выжить!»; инстинкт собственности, обогативший одних за счёт других; инстинкт продолжения рода, вынудивший выдумать любовь и всякие чувства, следуя которым мужчины и женщины рождаются друг для друга и устремлены друг к другу, не размышляя и не читая, как ты себе представляешь, в глазах друг друга собственные желания, а вопреки всему, даже их отсутствию. Не великое чувство, а именно это низменное желание, этот инстинкт заставляет их смотреть друг другу в глаза. Отрицать это и безнравственно и глупо.
Шизофреник
Такого закона нет, я его не знаю!
Поэт
Тем не менее, не думать об этом ты не можешь! Ты так страдаешь, что впадаешь в бешенство, ты готов совершить преступление. Ещё бы! Тебе хотелось жить в покое, не зная тревог, и ты почти достиг этого, но всё-таки женщина возвращает тебя в реальный мир. Вот причина твоей ненависти к ней! Какие ещё доказательства в пользу этого закона тебе нужны?
Шизофреник
Но у меня есть доказательства против: я и мужчин презираю и ненавижу так же, как и женщин.
Поэт
Да, за то, что они смогли то, чего не можешь ты – найти подход к женщине. Забудь какой ты есть сейчас, чтобы найти, обрести себя таким, каким ты можешь быть и быть обязан. Подумай…
Шизофреник
Думать! Пожалей мою голову и не тревожь мне душу, не сбивай меня вовсе с толку, прошу тебя. Дурак не мудрец, он не думает, а действует. Да и какой прок? Начни я задумываться, будет гораздо хуже. Когда у меня возникает потребность в этом, я удовлетворяю её сам, как Диоген, жалея, как и он, лишь об одном – что нельзя также и голод утолять почёсыванием живота. Это сподручней и ничего мне не стоит, зато я могу позволить себе пачку самых дешёвых сигарет; всё, что остаётся от моей пенсии после сигарет, я трачу на книги. Я ищу корни моей болезни в медицине, в философии, в праве – ни одна из этих наук ничего мне не разъясняет: медицина трудна для меня, философия – набор общих пустых представлений, право – западня для верующих дураков. Иногда я нахожу утешение в религии. Но лучше не спрашивай, что меня в ней утешает. Не верь, что попы и коммунисты – не одно и то же. Их идеи тождественны; Их идолы ведут их: Иисус – в царствие небесное, Маркс – в коммунизм. И оба пути – химера, утопия. А все их лидеры – волки в овечьих шкурах среди овец. Если верить всем этим книгам и наукам, я не болен, я симулирую болезнь. А это мне может сказать любой встречный дурак на улице, который никогда не держал в руках книг и вряд ли слышал о самих этих науках. Из них я не вычитал ничего, кроме того, что я – конченый человек и чем скорее уйду – тем лучше.
Поэт
Исход борьбы определяет воля.
Шизофреник
Твой довод – лишь уловка и не более;
Ты сам сказал: сильнее всех закон –
Пред силой воли не отступит он.
Поэт
Твой враг в тебе и было бы полезней
Избавиться от собственных болезней.
Шизофреник
А заодно от жизни очень кстати.
Раз враг во мне, он – я, предатель.
Убив себя - убью его. Что скажешь?
Поэт
Что ты себя лишь одного накажешь.
Шизофреник
Предвидения тем и хороши,
Что всем одно и то же предвещают,
И без разбора предопределяют
Мытарства жизни склонностью души.
Поэт
Что это значит?
Шизофреник
Чепуха! Впадаю
В риторику. Дай руку, погадаю.
Вот мир: куда б ни кинул взгляд,
Со всех сторон несчастия грозят;
Куда бы ни ступил, они найдут;
Как ни умен - в трясину заведут;
Ту рану высмотрят, что побольней,
И сорняки свои взрастят на ней.
Поэт
Хотя б и так. Раз мир не нами скроен_ -
Мы ход истории не можем направлять.
Тот одержимый жалости достоин,
Кто хочет жизнью мудро управлять.
Но и себя негоже умалять.
Шизофреник
Отдал бразды я, мною правит рок.
Я чужд сомнений ложных и тревог.
Не становись в позу учителя нравов, который одним словом лечит чужую болезнь, называя её царапиной, а со своей царапиной мучается всю жизнь. Мы все одинаковы…
В душе все трусы, с виду мы – вояки.
Поэт
Ты прав, но между нами говоря…
Шизофреник
Нас вознесли. Божественные враки
Для важности придуманы, да зря!
Зверь неразумный выше человека:
Он ест, да спит, да ходит по нужде;
Его не заманить ни в рай, ни в Мекку
И не призвать ни к миру ни к вражде!
Зверь верит только в то, что видит сам,
Влачит то, что природа предназначит,
И не выдумывает то, подобно нам,
Из-за чего потом всю жизнь проплачет.
А мы?! В нас ум! Взгляни на эти раны -
По ним всё видно без вранья –
И согласись, что хуже, чем бараны,
Двуногие бараны: ты, да я,
Да нам подобные, все. Вот вам разум!
Уж лучше быть змеёй иль дикобразом!
Сказать о людях хуже - слов не знаю,
Лишь без конца в душе их проклинаю.
Вот руки, глянь: живого места нет;
Я резал их, кусал, впиваясь в вены.
Вот разума божественного след!
Что это – извращённость или бред?
Иль этот факт, такой обыкновенный,
Ты не находишь диким?! Человек,
Как далеко тебя завёл рассудок!
С душою, оскудевшею от нег,
Ты худшая скотина, ты – ублюдок!
Ты Каинов родишь и Мессалин,
Ты – сводня мать, отцеубийца сын!
О, сколько бед ты в мире натворил!
По милости твоей мир вот-вот рухнет!
Вся жизнь твоя - упрёк тем, кто дарил
Её тебе! Твой разум – стыд творца!
Пусть этот дар скорей потухнет
Во избежанье худшего конца!
Как ни отвратительны в нас наши животные начала, ум ещё отвратительнее, так как он ещё больше извращает, причём сознательно, то, что и без того извращено и отвратительно само по себе.
Поэт
Приплыли.
Шизофреник
Нет, не там, среди отверженных дураков, где, по-вашему, царит бардак, а здесь, среди так называемых умных, при виде установленного ими порядка, от стыда, что я похож на них хотя бы внешне, мне всякий раз является искушение наложить на себя руки. Ты неглуп и уравновешен, в тебе всего поровну, ты меньше других похож на сумасшедшего. Бери мои книги. Это не ахти какая редкость, но не хочу, чтобы они достались дуракам, чтобы после меня к ним прикасались чистые, холёные ручки грязных женщин, торгующих телом, или грязных мужчин, торгующих совестью. Бери. Мне они больше не пригодятся. Я многого в них недопонял, но зато нашёл кое-что такое, что дурака изобличает в собственных глазах и даже умного делает умнее. Ты поймёшь, что ум и образование могут напялить на себя кто угодно, но носить красиво только избранные. Наш век – век засилья умных, пронырливых, везде поспевающих, всё знающих дураков. Не все они обязательно наверху, но больше всего их там, я с каждым часом всё больше в этом убеждаюсь, когда оглядываюсь вокруг себя на то, что они наделали. Проклятая военщина! Проклятые политиканы! Те меня сломали, превратили в то, что ты видишь перед собой, а эти просто игнорируют, как будто меня и вовсе нет. Да, да, дураки, конечно… я не забыл..
Поэт
Терпимость к дуракам, с заумным видом
Всласть умных поучающим, - есть грех.
Но также грех - предавшись злу, обидам,
Погрязнуть в них, возненавидев всех.
Ты снова послал депешу в логово? Зачем? Сытый голодного не разумеет.
Шизофреник
Как раз об этом я и пишу им, нашим кремлёвским старателям. Я требую, чтобы мне дали военную пенсию или открыто признали, что человек может одеть и прокормить себя и свою семью на 27 рублей в месяц! Пусть признают и пусть докажут мне это! Пусть сойдут с кремлёвских звёзд на землю и попробуют сами! А не захотят, то я в Вашингтон напишу - эти наверняка ответят, так вцепятся.
Поэт
Известности, славы возжаждал!? Сначала спроси у меня чем это грозит: тогда тебя никакой дурдом не спасет. (в сторону)
Хорошо, что он не знает о моей переписке с генсеком - иначе решит, что я недалеко от него ушёл в плане дурости, а я ушёл и ой как далеко: у него хоть справка есть - лучшей охранной грамоты в такого рода делах и не придумать. А что гарантирует безопасность мне? - меня уже не спасёт никто и ничто. За спасительное клеймо дурака мне уже не спрятаться – слишком поздно. Если бы они не считали, что жизнь, какую они мне устроили, хуже самой страшной смерти… знал бы он, что я даже ему завидую самой чёрной завистью… что я потому его не боюсь, что я сам куда страшнее него, и не мне его, а ему меня надо бояться пуще всякого лиха. А вот в Кремле об этом наверняка знают, они приложили к этому руку – и ни за что не пожелают избавить меня от такой жизни… (вслух) Чего ты добиваешься?
Шизофреник
А чего от них можно добиться? Ничего, Ничего и не добиваюсь. Из ничего не выйдет ничего. Меня не тронут. Я же душевнобольной. Меня просто игнорируют. Мне даже не считают нужным отвечать. Прочти эти книги и поймёшь, как и я, что когда слишком много глупцов, проходимцев и негодяев носит такую же одежду, как и ты, то почётнее ходить голым, чтобы тебя с ними не путали. Вот почему я решил уйти в дурдом насовсем. Там я не прикидываюсь умным, ни в чём себя не стесняю, не нахожу нужным притворяться, и если здесь я просто дурак, там я могу быть великим дураком и не таиться своего величия – ни одна живая душа там не посмеётся надо мной. Там-то знают, что у величия множество оттенков и сумасшествие – один из них. Там никто, кроме себя самого, не знает себе цену, потому что никто не потрудится определить её за другого. Ты считаешь себя великим, значит, так оно и есть, потому что там ты никакой пользы из своего величия не извлечёшь и врать тебе незачем. Никому там нет никакого дела до того, считаешь ты себя просто великим или самым великим, им некогда об этом думать. Там кипят страсти, какие вам в вашем стоячем болоте испытать не дано. Там говорят о вещах, какие вам не дано постичь, потому что мы там отождествляем мысль с действием. Для нас сказал и сделал – одно и то же: раз сказал, значит сделал. Если мысль пришла тебе в голову – она выполнима! Вы же никогда не делаете то, что говорите, и большую часть времени тратите на пустую болтовню. Справедливости ради вы и мы должны бы поменяться местами, но в том-то суть, что нигде на земле, как и ни в чем, нет справедливости. Каждый ищет её лишь для себя одного и находит лишь в себе самом! Мы всегда в экстазе, в нас бесконечный заряд! Случается, мы по трое суток изображаем из себя труп, в нас нет ни одной мысли и движения, мы не едим, не спим, не говорим, не бодрствуем, взгляд бессмысленный, как у мертвеца. Ты думаешь, это смерть? Нет, мы и в таком состоянии живей любого из вас, живущих тут. Мы наблюдаем за мухой, угодившей в паутину, за этой ничтожной тварью, бьющейся с неизбежностью, с которой мы уже не бьёмся. Мы и она суть одно и то же, но тень от её крыльев тяжела для нас. Нас изумляет её энергия. Мы видим, как при чрезмерном усилии ей зачастую не хватает сообразительности. Но значит ли это, что вложи мы в нее наш хвалёный разум и она выпутается? Ничуть не бывало! Она всё равно запутается и подохнет, но это будет и дольше и мучительней. Так мы часами, сутками напролет созерцаем и изучаем неотъемлемую сущность бытия любой твари – свобода, воля, никаких пут и условностей. Никто, кроме человека не живет, существуя, не существует, постоянно мучаясь. Всякая тля существует, пока она на своём месте. Муха, угодившая в паутину, не жилец, ее мгновения сочтены, она трепыхается ровно столько, сколько нужно пауку времени, чтобы высосать из неё жалкую каплю её вонючей крови. Зато с каким наслаждением он это делает! Но вот мой час пробил! Я преображаюсь! Одно мгновение и я - вселенная! Я рву все путы и условности и плюю на предрассудки. Свободен! «Крови мне!» - кричу я, потому что, чтобы не пили твою кровь, надо самому пить чужую. Сильный свободен! И когда я встаю, я чувствую себя сильным. Хочешь быть великим, будь им! Этим сказано всё! Десятки раз я заглянул в смерть и изучил её изнанку; я знаю все, что она может со мною сделать – она меня возвеличит. С нею этот миг, моя настоящая жизнь, в которой я значу меньше всех, наконец-то окончится. Я стану таким же как все, ничуть не хуже и не меньше и в этом моем втором состоянии я пребуду вечно. Так разумно ли мне, скажи, бояться смерти, если она дает мне то, чего я никогда не добьюсь от жизни, каждый час которой приносит мне лишь новые унижения? Я смеюсь над страхом смерти и с радостью свершу над собой последнее усилие, чтобы пресечь мерзость. Тебя коробит от моих слов, ты предпочитаешь умереть от ножа хирурга или бандита, а я никому себя не доверю: себя я отправлю на тот свет сам, чтобы сострадательные руки лживых, бездушных людей не коснулись меня, пока я жив. При мысли о смерти меня переполняет такой восторг, какой никогда с детских лет не рождался во мне для жизни. Я представляю себе одураченные рожи живущих: вам ещё придётся и жить друг с другом рядом и терпеть один одного, а я уже буду от всего этого свободен. Кажется, дверь хлопнула. Ты что-нибудь слышал?
Поэт
Слышу голос, кажется, мужской.
Шизофреник
Так и есть. Сейчас начнется самое интересное.
Пахан! Ну, старый хрыч, держись!
Я покажу, как отравлять мне жизнь!
(хватает молоток из-под стола, выбегает).
Поэт
Охотней на вулкане б согласился
Я жить… Куда запропастился
Безумный этот?
Сестра (входя)
Где он? Так всегда:
Что новый день, то новая беда.
Над дураком смеются втихомолку.
А мне в лицо, хоть повода для смеха
Я не давала: то уже смешно,
Что в доме есть дурак. Чем не потеха?
Поэт
Чем вам помочь?
Сестра
В старании нет толку,
Когда оно бесплодно. Все одно,
Что лбом о стену бить со всею силой.
Горбатого исправит лишь могила
Не раньше, чем вся жизнь его пройдет,
А с ней и наши жизни. Так-то вот.
А всё, чем нам вы можете помочь –
Спасти себя, бежать отсюда прочь.
(прислушивается, выбегает из комнаты).
Поэт
Как я нелеп сейчас. В раздоре
Участья не приняв, я, как судья,
Пекусь лишь, чтобы в приговоре
Все было так, как пожелаю я.
Но чем бы я помог? Свирепый нрав
Нашел ничтожный повод и излился.
Вмешавшись, я, по сути, был бы прав,
Но в сущности чего бы я добился?
Вот каламбур, вот околесица!
Что делать? - пусть уж перебесится.
(входит шизофреник).
Явился, гладиатор! Ты весь в крови. Иди, посмотри на себя в зеркало. У тебя вид не человека, а человекоубийцы.
Шизофреник.
Ты лжёшь! Это и называется быть человеком и жить полнокровной человеческой жизнью. Сейчас я натворил таких дел! – тебе не понять зачем я это сделал, хотя все до тошнотворного просто – плачу злом за зло. Разве не так поступают все люди? В нормальном состоянии я всех боюсь. Да, они нормальные люди, а я в моем нормальном состоянии кажусь всем ненормальным. Поэтому, в минуты бешенства ничто мне так ни приятно, как приводить их в ненормальное состояние, внушать им, если не уважение, так дикий панический страх и ужас, что возвышает меня куда больше, чем уважение таких букашек. Они не заслуживают лучшего. Надо же быть такими трусливыми тварями и при этом называться людьми, чтобы бояться – кого? – меня! Меня, который пугается собственной тени! Но страх за собственные шкуры ослепляет их настолько, что они даже не видят, как я сам дрожу от страха. Когда я вижу это, мне становится легко и весело, я радуюсь жизни, я осознаю, что еще на что-то годен. Нет, уважение их может унизить даже такого униженного, как я. В первый и в последний раз права баба, сказавшая: «Когда я вижу, кого общество превозносит, мне хочется подать руку тем, кого оно попирает». Только с тобой мне хорошо: один ты понимаешь дурака и не боишься труса.
Поэт
Хватит, Аякс Теламонид, ты сведёшь меня с ума! Ну, собственный палач, что ты ещё натворил? Рассказывай. Похвастай передо мной, мне это должно понравиться, раз нравится тебе самому, не правда ли? Я ведь понимаю тебя, как никто.
Шизофреник.
Сейчас вспомню: я подумал, что бить дома посуду и скучно и мало убыточно. Я уже не мальчик. Вот я и выбежал с молотком в руках на улицу, а раз в руках у дурака молоток и его выпустили с ним на улицу, то для поддержания репутации дурака он просто обязан что-нибудь разбить, кого-нибудь убить, одним словом, навести ужас на этих сытых и чинных скотов. Вообще, во всём, начиная с факта моего зачатия, виноват мой родитель. Если б он не унёс так прытко ноги, разборка могла закончиться в стенах родительского дома, так сказать, в тесном семейном кругу, без выноса сора из избы. Дальше? Всё это пустяки: стояли на солнце автомашины, целый ряд блестящих предметов; они слепили мне глаза – и вот на их месте теперь груда битого стекла и металлолома и спросить за эту рухлядь не с кого. Вот потеха! Видел бы ты рожи этих так называемых людей! Хозяева мечутся и вопят как резаные, а подойти ближе боятся. А наш страж правопорядка в форме, я его называю «мой форменный враг», удрал первым, заперся в своей зарешёченной конуре на все засовы и носа не высунул. И ротозеи пересмеиваются между собой, но держатся поодаль, а в глазах у всех страх и никому невдомёк, что сам я боюсь больше всех, чуть в штаны не мочусь со страху. Разве это не забавно? Я, нищий, прокутил сегодня столько, сколько мне не заработать, проживи я в триста раз дольше ворона. Вот и я совершил наконец-то в жизни что-то значительное и мне есть чем гордиться. Теперь я спокоен. Я выпустил дурную кровь и с ней ушла вся сила. Мне страшно. Сейчас вороны начнут слетаться на падаль. Прошу тебя, не уходи. Я никому здесь не доверяю. (ложится на койку). Представь себе, у нас можно проснуться без глаз, без носа, без ушей, а можно и не проснуться совсем - всё в порядке вещей. Мать! Мать! Отец! Ты дома, негодяй? Сейчас подкатит скорая и начнется второе заключительное действие, не пропустите!
Поэт
Ты вызвал скорую?
Шизофреник
А что тебя удивляет? Не фараонам же в руки отдаваться. Скорую может вызвать даже такой полный дурак как я, даже ещё полней, чем я: звонок бесплатный, номер указан на всех телефонных ящиках. Позвонил и сказал: «Приезжайте по такому-то адресу, засвидетельствуйте мою смерть». Где же предки? Ладно, не хотите, как хотите, а я спешу. (достает из-под подушки бритву и вскрывает на руках вены). Вот и всё. Хорошо, когда всё самое необходимое под рукой. Финита ля комедия. Здорово я над всеми посмеялся? Умолкаю. Надо проститься с собой.
Поэт
В природе нет безумству равной силы.
Ему до тех пор буйствовать дано,
Пока – как много б зла ни совершило –
Само себя не истребит оно.
Шизофреник
Я плохо жил, но кончил хорошо.
Нарядною невестой входит смерть.
Всё, стыд и муки жизни, я прошел,
Чтоб на неё ещё раз посмотреть.
И этот труд не совершён напрасно -
Лишь смерть воистину прекрасна.
Явление 2
(Там же. Шизофреник, поэт. Входят мать и отец шизофреника).
Поэт (в сторону)
Пресытился и изнемог убийца.
Шизофреник
Я пьян от крови. Брезгуя вином,
Пью кровь я. Это что за лица?
Старик, как будто, мне знаком…
А, мать… пошла отсюда прочь!
Как надоели все! Скорее б ночь!
Что им надо? Для меня это царапины, а для них – трагедия. А что для меня трагедия, то для них – фарс. А, разве не так? Явились, голубчики! Глядите, что вы натворили! Любуйтесь!
Поэт
Он потерял много крови.
Отец
Ты слышишь меня, сынок?
Шизофреник
Нет сына у тебя, уже давно;
Души осколок мрачной и тревожной,
Уставшей жить вконец, но всё равно
Жить продолжающей; сосуд порожний,
Опустошённый пьяницею, брошен
Под ноги людям; так вот недобит,
Валяюсь я и запах мой вам тошен,
И омерзителен мой вид.
Я изменю всё: стоит умереть,
Кто ненавидел, станет вдруг жалеть.
Мне ваша жалость ни к чему. Уйдите!
Я сделал всё для вас, что только мог:
Теперь вы жить вольны как захотите.
Я стыд ваш, боль с собою уношу,
Их вынесут со мною за порог.
И без притворства - об одном прошу.
Вам остается больше боли той,
Которую я уношу с собой.
Вам не дано понять моей печали,
Я ж объяснить её смогу едва ли.
Померкнет скудный ум, а тело скроет
Земля, своею тяжестью страша
Живых - их праздность ничего не стоит,
Коль страхами охвачена душа. (поэту)
По правде сказать, мне давно надоело умирать не настоящей смертью, то есть мне нравится себя убивать, но не нравится снова и снова возвращаться к жизни. Вот и опять я поторопился и не убил себя как следует. Кажется, я вызвал скорую – вторая ошибка. Хорошо, что они запаздывают, я их боюсь, они снова не дадут мне умереть спокойно, своей смертью, им нравится мучить меня во славу своей науки, ведь я – ценнейший экспонат для медицинских экспериментов. Не подпускай ко мне никого. Знаю я этих врачей-палачей, всем бы им руки повыдёргивал!
Поэт (в сторону)
Живой душою овладела смерть.
Что свято для нее и непреложно?
Нет ничего, за что бы впредь
Ручаться головою было можно.
Явление 3
(Там же. Входят врач и санитары).
Врач
Как буйный, присмирел? Он дышит!
Есть шанс его спасти, а через час
Уж было б поздно.
Поэт
Благо, он не слышит,
Не то, вскочив, он задушил бы вас
За ваше столь благое намеренье.
Приберегите свой талант для тех,
Кто смерти не искал и ждет спасенья.
А тут, увы, совсем другое дело.
Представьте жизнь, лишённую утех
Каких бы ни было: ему всё надоело,
Он болен. Пусть же ваши руки
Спасут его от пыток и от муки
Дальнейшей жизни! Не коснись его,
Он сам помрёт – ведь только и всего!
Не подходите! Пожалейте их!
Врач
Вы мне мешаете. Да вы, вы - псих!
Поэт
Врачебному уставу показная
Чужда гуманность… Если, зная,
Что долг ваш – истинное милосердье,
Поступите вы так, как долг укажет, -
Никто ведь вас за это не накажет.
Отец
А я вам отплатил бы за усердье.
Врач (поэту)
В вас очевидный признак сходства -
Один изъян, одно души уродство. (санитарам)
Симптом болезни налицо. Две рожи,
А как одна. Мы вместе их положим.
(поэт подбирает бритву шизофреника).
Живее на носилки и в машину!
Ну и отец! Платить убийце сына!? (поэту)
Знай, все равно придет и твой черед!
(уходят врач и санитары с телом шизофреника).
Поэт (в сторону)
Нет, никогда мой разум не снесёт
Безумия волной, как щепку в море,
И не смутит его ни страх, ни горе!
(отбрасывает бритву).
Отец
Он ничего мне толком не ответил.
Поэт
При всех таких вещей не обсуждают.
Я по смущению его приметил:
Он рад бы, да свидетели мешают.
Отец (матери)
Твой сын! Безмозглый дармоед!
Уж сколько зол на нашу долю, бед –
И все из-за него! Нет, он не знает
Бесстыдству меры – истинная правда!
Хоть раз бы сделал то, что надо,
А то на гадости лишь и хватает.
Мать
И не случайно: сын пошёл в отца.
Чем сам ты лучше?
Сестра (входя)
Хватит вам ругаться!
Как заведётесь – не видать конца;
Осталось меж собой подраться.
Дурак был дома, не было покоя,
И без него. Да это что ж такое?!
(уходит).
Поэт (в сторону)
То же безумие, только глубже зарыто; у него мозги свихнулись, а у них высохли: это старческое безумие; там ещё могут быть просветы, а здесь никогда, сущий маразм. Чего, собственно, ждать от них? Если меркнет рассудок в сыне, какой спрос с родителей?
Отец
И всё же, из него бы вышел толк,
Возьмись я за него всерьёз сначала;
Но стоило лишь слово мне в упрек
Сказать ему, ты рот мне затыкала;
И то, чем стал он – видит Бог! –
Твоей любви заслуженный итог.
Поэт
Он уже, может быть, мёртв. Действительно, самое подходящее время сводить счёты. А я-то считал, что настоящее раздолье безумие обретает в умах и душах полных сил, оказывается, оно и тут находит за что зацепиться. (вслух) Извините, мне пора. До свидания. (уходит).
Мать
Подумать, что он сделал с нами!
Отец
Хоть ты молчи! Мы виноваты сами:
Я в том, что часто уступал тебе;
Ты в том, что вечно потакала сыну,
А он был предоставлен сам себе.
Мать
Я так другую б назвала причину.
Явление 4
(Улица. Поэт, прохожие).
Поэт
Чем ум наш занят и чем дышит грудь?
Едва проснёшься, клонит в сон – уснуть,
«Забыться вечным сном». Что за отрада
В явленьях двух миров? Из горсти праха
Мы слеплены; в нас всё не так, как надо,
И настоящее – лишь чувство страха.
Вот он поэт! В нём всё предельно ясно!
В нём страсти настоящие! А ум?!
В сравненье с ним я просто тугодум. –
И этот ум, увы, пропал напрасно?!
Так в чём же смысл и ценность жизни?
В богатстве? В идеалах и любви?
Иль в преданном служении отчизне?
Иль в праздности? Иль, как ни назови,
О, люди, люди, всё, чем вы живете,
Всё – суета, томленье духа, плоти!
Но вот вопрос: к чему же вы придёте?
(уходит поэт).
Явление 5
(Комната шизофреника. Шизофреник.
Входят мать шизофреника, отец, сестра).
Шизофреник
Я вас сюда не звал! Эй, старый хрыч!
Я слышал, как ты плакался: «Убейте!» -
А денежку зажал! Теперь похнычь!
Ведьмы! Лишь перечить мне посмейте,
Я дом сожгу!
Поэт (входя)
Ты что такой сердитый?
Аж в парке слышно. Прекрати кричать. (всем)
Вам, вижу, не приходится скучать. (шизофренику)
Пошли на свежий воздух.
Шизофреник
Я им сытый!
Поэт
Пусть от тебя немного отдохнут.
Шизофреник
Не отдых нужен им, хороший кнут!
Лишь ты один меня и понимаешь;
Умеешь слушать и с души снимаешь
Большую тяжесть.
Поэт
Вот как!? Мило. (в сторону)
Не видел, чтоб безумство льстило.
Быть может, это значит, что уже
Мне тоже надо быть настороже?
Шизофреник
А вот моя цветущая родня
Способна только изводить меня.
Поэт
Ну, нет, приятель, с этим не шути!
Ведь я могу в любой момент уйти,
Они же день и ночь всегда с тобой:
Ты неразрывно связан с их судьбой
И боль твоя больней им в сотни раз,
Чем всем друзьям, которые об этом
Трубят повсюду для отвода глаз,
Забавы ради. Перед целым светом
Ругая, мать в душе тебя простит,
Отец – ценою жизни защитит.
Ты лесть друзей и правду не равняй:
Та лесть твою болезнь усугубляет,
А эта правда лечит. Твердо знай:
Никто тебе добра так не желает,
Как мать с отцом.
Шизофреник (сестре)
Канистру, спички!
Сестра
Не много ли всего? Чего ты хочешь?
Шизофреник
Чтоб ты заткнулась или вмиг схлопочешь!
Вот ведь послал мне в образе сестрички
Бог сатану!
Сестра
Скорей тебя послал!
Как ты нас всех измучил, если б знал!
Шизофреник
У нашей старой безобразной девы
Одни и те ж дурацкие напевы.
Сестра
Ты – ненормальный, идиот, кретин! (уходит).
Мать
Из-за тебя твоя сестра зачахла.
Шизофреник
Она и в молодости дурно пахла.
Отец
Хоть ей будь братом, если нам не сын!
Шизофреник (поэту)
Не осуждай меня. Они готовы
Меня убить, не знают только как.
За что? – да хоть за то, что я дурак.
Все их слова – красивые покровы,
А дай им яд, прощенье обещай -
Меня в секунду препроводят в рай.
(входит сестра с канистрой и спичками).
Сестра (шизофренику)
На, подавись!
Шизофреник (матери)
Рубль! (всем) Ждите новостей!
(Берет канистру, спички, деньги, уходит,
насвистывая «Марсельезу»).
Поэт
В его глазах – безумные желанья! (уходит).
Отец
Идём на жертвы, чтоб растить детей
Себе же на погибель, в наказанье,
И ищем этим жерт вам оправданье!
Тьфу, негодяй! В кого он уродился?
С товарища б взял, что ли, своего
Пример - на что-нибудь сгодился!
Мать
Ведь сам ты не пример ни для кого!
Поэт (входя)
Не появлялся?
Мать
Нет.
Поэт
И в парке тоже.
Мать
Ох, сердце колет, чувствует беду!
Сестра
А что ещё он принести в дом может?
Мать
Канистра, спички… в толк я не возьму:
Что в голову могло взбрести ему?
Отец
Он обещал поджечь дом. Ты забыла?
Мать
Всё, замолчите! Слушать вас нет силы.
Ох, сердце колет, чувствует беду!
Поэт
Я поищу его, потом зайду.
Отец
Как вам угодно и без церемоний:
У нас вы свой, не посторонний.
(уходит поэт).
Мать
Чем в благородные с чужим рядиться,
Не лучше ль со своим так обходиться?
Куражиться, раз жизнь не удаётся,
Все могут, а попробовал ли ты
Помочь, поднять, когда споткнётся?
Лишь умничаешь, а чуть что - в кусты…
Ни в ком опоры нет: отец без сына,
Сын без отца, а в доме нет мужчины.
(входит санитар).
Санитар
Прошу кого-нибудь из вас немедленно поехать со мной. Кто поедет, собирайтесь живее.
Все (кроме санитара)
Что случилось?
Санитар
Случилось то, что человек сгорел, de facto et de jure. Облился бензином и поджёг себя на главной площади, перед домом правительства. Устроил акт! Непонятно только кому хуже сделал, но точно не тем, что смотрели на это из окон дома правительства. Нахохотались, наверное… Таких дураков надо сажать на цепь, а не выпускать одних в город. Parasito parabellum.
Отец
Мы вас умоляем. Мы и на простом русском в его болезнях ничего не понимаем, а вы нам мозги накручиваете про каких-то паразитов… про какой-то парабеллум…
Мать
Какой паразит? И если обгорел, то почему стал белым? И почему вы думаете, что это мой сын?
Санитар
Я не знаю, кому из вас кем погорелец приходится, но он сам направил нас по этому адресу.
Все (кроме санитара)
Он жив?!
Сестра
Очередная мерзкая шутка.
Санитар
Ему сейчас не до шуток, разве что по чёрному пошутить. Он похож скорее на обуглившуюся деревяшку, чем на человека. Так, будто его папа Карла из чёрного дерева смастерил, простите за чёрный юмор. Поторопитесь, наконец, может быть, вам удастся опознать его по голосу.
Мать
Он очень мучается?
Санитар
Он просил, чтобы мать простила его за все, если не застанет в живых. Sit transit… короче, вот всё, что я знаю.
Отец
С молотком за отцом, а за прощением к матери.
Сестра
Может, к нему вернулся рассудок?
Санитар
Не понимаю, о каком возвращении вы говорите.
Мать
Значит, на этот раз ему конец. (садится).
Санитар
Так вы едете или нет?
Сестра
Я маму одну не отпущу.
Отец
Это зрелище не для тебя. С мамой поеду я; всё равно я не успокоюсь и не поверю, пока не увижу его кончину своими глазами.
Санитар
Как вы излагаете! Ещё два таких предложения - и уже никто никуда не поедет.
(уходят все, кроме сестры шизофреника).
Сестра
Ничего не поняла, кроме одного: молодость и радости жизни прошли, а жизни так и не было; всё стороной - как будто для меня их и не существовало. Какие тут радости, если каждую секунду ждешь чего-то непредсказуемого, ужасного и все мысли поневоле сводятся к одному? Поздно! Всё поздно! Я не видела в его болезни ничего, кроме распущенности, но то, что он сделал над собой, наверное, должно оправдать его и в наших несчастиях. Хотя, кому от этого легче? Может быть, он сам не хотел причинять зла никому, всё сделала эта его странная, непонятная, проклятая болезнь! Что, если он оказался лучше, чем мог и должен был быть? Если я больше виновата перед ним, чем он передо мной? Я так привыкла ко всему этому, что вот его не стало - и как будто сразу стало нечем жить.
Явление 6
(Городской парк. Поэт один).
Поэт
Дня не прожив, всю жизнь страдал!
Не видя цели, через испытанья
Куда-то шёл, безумные желанья
Умом бесплодным порождал;
Не значил ничего и «Слава богу!»
Единственным напутствием в дорогу
Вослед ему – кто лучше бы сказал? –
Прошепчет мать. Жестокою кончиной
Избавлен от стыда, он доказал,
Что сам был бед своих первопричиной.
Но вот он мёртв и от всего избавлен:
Идеи «фикс», напастей; зол, задавлен,
Напрасно жил, ждал смерти ежечасно,
И смерть его, как и вся жизнь, ужасна.
Ну, а моя сговорчивая совесть
Диктует мне совсем другую повесть.
1980.
© Copyright: Эдвард Галстян, 2020
Свидетельство о публикации №120052907281
Свидетельство о публикации №120052907281
Рецензии