Сказка о шальном царе и кузнеце-богатыре 28. 05. 2

Сказка о шальном царе и кузнеце-богатыре

Я – былинщик и сказитель,
Своей лени победитель.
Написал не для вельмож
Сказку – правду, сказку – ложь.
Хмурых дней я выразитель,
Хоть шагаю без калош.
В это время не поймёшь,
Где под бородою вошь.
Она всюду, она сплошь,
Хоть тревожь, хоть не тревожь.
Керосином бить заразу,
Доведя её до сказу!
Также надо гнать пороки.
В каждой сказке ведь уроки.

Тот, кто честен – сказка друг,
А наоборот – недуг.
Я пишу не для дворца –
Ради красного словца.
В сказке грустно и потешно.
Я прочту её неспешно.

Было время Золотое –
В радости и хлебостое.
Дальше Серебра черёд –
К Золотому недолёт,
Но далече от застоя:
И не дёготь, и не мёд.
Было всё почти прилично –
Лишь порой проблематично.
Тут прогресс позвал вперёд.
Править начал самолично,
На планете человек.
Наступил Жалезный век.
Про яво начало сказка.
Вот, пожалуй, вся закваска.

Было это, али нет –
То, конечно же, секрет.
Ни под пыткой, ни под водкой,
Ни под ласковой щекоткой, -
Хоть стерпеть и нелегко, -
Я не выдам вам его…

Государь державы чинной
От печали беспричинной
Помаленьку стал хандрить,
Мало есть да много пить.
Колбасой, заев, ветчиной,
Царь любил и пошалить.
Всяк дрожал, ему внимав.
У монарха крут был нрав.
- … Вот ряшу вас всех казнить,
- Даже если я не прав.
- Что за стадо вы овец!
- Нет тяперь у вас словец?!
- Ишь, разъели свои морды!
- Чай, не англицкие лорды.

- Что, нашли дыру в казне?
- Мнётесь-жмётесь в тяшине!
- Проглотили языки
- Слизни, слепни, червяки!
- Замордую, вашу мать!
- Ну, так мне с кого начать?

И под каждый под вопрос
Царь лупил частенько в нос.
А на кой ему суды!
Чешут рьяно животы,
Получив такой невроз,
Режут клочья бороды
И бояре, и князья,
Стонет жёнка и дядья.
Говорю вам без балды:
Что ни рожа – то бадья.
Дворне тоже, честь по чести,
Некомфортно на присесте.
Благо на ногах весь день,
Чтоб зачли им трудодень.

- Мне подать ни то – ни сё…
- Нет, нясите, дурни всё…
- Стервецы! Умою рожи
- И оставлю след на коже!
- Запорю! Я – государь!
Так чудил, по пьяни, царь.

Шлёпал воевод братиной,
Каждого назвал скотиной.
Насовав под ноздри дуль,
Обещалси выбить дурь.
И грозился хомутиной
Сделать из яиц глазурь.
Для подмоги восприятью –
В лоб конюшего печатью.
В каждую из ентих бурь
Чашник бит не по понятью.
Августейшие забавы!
Времена диктуют нравы.
Стал злобливей самодур
От тялесных процедур.

И монарх, чернее тучи,
Жил мрачнее и дремуче,
И забросил все дела.
По-пустому, не со зла
Натворил немало бед
Под влиянием планет.

- Ох, несчастная корона!
- Мочи нет сидеть на троне,
- Не мила мне стала власть
- И откель взялась напасть?!
- Я же всё-таки в законе!..
- Лучше б сразу щуке в пасть.
- Надоели песни, нарды.
- Даже чтоб их… как их… карты.
- Я не говорю про страсть.
- В хлам награды и штандарты,
- И рыбалку, и охоту,
- И безделье, и работу…
- Даже золото не в масть –
- Что б ему навек пропасть!

Маялся монарх в печали
При таком-то капитале
И, безумствуя, чудил,
Как на пляже крокодил.
Был порою так ужасен,
Что мог стать сюжетом басен.

Да и вести без веселья.
Вот, к примеру, в воскресенье
Змей Горыныч наш того…
Подкачало хвастовство.
Как гласило донесенье:
«Облажалось существо.
Выпив водки пару бочек,
Не жалея своих почек,
Проявляя озорство,
Не один снесло дубочек
И бесславно полегло.
Потеряли мы крыло.
Так что нет служивой твари,
От которой столько гари».

Мало трёх богатырей
Посерёдке смутных дней.
Баба в ступе укатила
И Кощея прихватила.
Как боялась заграница
Миф о них и даже лица!

Наплевали на державу –
Променяли на забаву,
Предпочтя кордебалет
Вдруг на старость сотен лет,
Бросив службу и заставу.
Не достать на них билет.
Пляшет Бабка с голой костью
С одержимостью и злостью.
С ней мешок костей – скелет
Отбивает такты тростью
Из убитого врага.
А толпа: - Ги-ги, га-га!
- Жги, Яга! Давай, Кощей!
- Ай-да молодец, злодей!

Для Яги с Кощеем слава –
Настоящая забава.
Сколько царь не звал на службу,
Променяли, дряни, дружбу.
Посадил бы под замок
Их правитель, если б мог.

Даже ловчий не дал ладу,
Хоть взял Бабе шоколаду,
Для скялета полироль.
Даже не скажу вам сколь.
Хмур вернулси он к докладу,
Ощутив заране боль.
Царь терзал своё манто…
- Государь, был в шапито
- И с плясуньей вёл глаголь
- Словно воду в решето.
- Чуть не съели эти ети.
- Нипочём твои им плети.
- Пригрозил лишить их сцены –
- Тут и начались проблемы.

- Сжали шею – боль не в мочь!
«Передай царю точь-в-точь:
Не гневи, сынок, Ягу:
Сделаю с тябя рагу
И пойдём служить к врагу», -
- Был ответ. Я ни гугу.

- Испужалси, царь, каргу…
- Я тябя согну в дугу.
- Тоже мне Аника-воин!
- Стать холопом не достоин.
- Мечник! Ловчего – в слугу!
- Слушаюсь, трудоустроим!
- Пусть абчественный сортир
- Чистит ентот вот пунктир.
- Есть, Величество! Устроим!
- Пусть запомнит дезертир, -
- Также как и вся родня, -
- Что товарищ – размазня!
- Такова яво планида…
- Есть пристроить неликвида!

 - Эй, покличьте воеводу,
- Чтобы прибыл он к заходу.
- Хватит бить весь день баклуши
- И терзать братушек уши.
- Ор бяз пользы в ратном деле,
- Если враг при самостреле…

Воевода тут как тут,
Тольки ноги не несут.
Государь видать не в духе,
Ежели пропали мухи.
Руку к уху – не гудут.
- До тебя явились слухи, -
Начал государь с порога, -
- Что ушла от нас подмога,
- Что властитель твой не в духе?
- Чтоб тя Гога и Магога!..
- Что, застрял аршин во рту
- Аль ты тоже ни гугу?
- Бряцать саблею не диво…
- В общем, вышла директива:

- Бабу, ступу и Кощея…
- Эй, понятно, портупея?!
- Всех доставить во дворец…
- Что ж ты задрожал, храбрец?..
- Вешай, колесуй, руби –
- Я к Кощею ни ноги.

- Нет страшнее Бабы в ступе.
- Не хочу в ея быть супе.
- Пусть дружину на убой
- Поведёт любой другой.
- Лучше без чинов в халупе,
- Чем с оторванной башкой…
- Государь, хоть я не трус,
- Но костлявых всё ж боюсь!
- Царь, не с тонкой я кишкой,
- Знаю кровь врагов на вкус…
- Стыдно, подаю в отставку.
- Дай покинуть твою ставку…
- Саблю мне, а сам в острог.
- Марш, мокрица, за порог!..

- Без Кощея, Змея, Бабы
- Попадём врагу мы в лапы, –
Рассуждал в тревоге царь,
Открывая злата ларь.
- Ставлю на богатырей…
- Так что, вашество, бодрей!

В это время на границе
Трое витязей в светлице,
Выпив водки с полведра,
В покер резались с утра,
Распуская небылицы,
Начиная со вчера.
- Как-то встретился упырь, -
Молвил младший богатырь, -
- С пастью жуткого щура.
- По частям и в целом – хмырь.
- Дал щелбан ему вполсилы,
- Чтоб не оставлял могилы.
- С той поры пропал и след
- Упыря. Вот так вот! – Бред!

- Вурдала на неделе
- Я видал. Здоров, при теле... –
Средний витязь произнёс.
- Я его, как царь наш, в нос.
- Снёс башку с клыками вместе –
- Говорю вам честь по чести…

- Ерунду нясёте оба.
- Ента нечись твердолоба.
- Я вчераси шёл в трактир
- Заложить пару мортир.
- Тьфу… Гляжу в свои я оба –
- Гадит нежить не в сартир.
- Рядом с ним ляжит пьянчуга…
- Да вон там яво лачуга.
- Травонулси, знать, вампир.
- Самогон и кровь, зверюга –
- Это тя не элексир,
- А страшнее чем просфир, –
- Говорю яму негромко.
- Завтра буде тябе ломка.

- Лучше кол воткну в грудину…
- Показал упырь мне спину.
- Вмиг исчез кровавый гад –
- Человечий ренегат.
- Слово, братцы, енто – сила!
- Даже нечисть побядила… -

Баял богатырь старшой,
Враз разделавшись со вшой.
- Я ня верю! – младший встрял,
Словно в горле кость, застрял.
С мордой битою паршой,
Средний кожей полинял.
Старший улыбнулся в ус,
Чтобы как-то снять конфуз.
- Кто тут… воздух осквернял?
- Дядьку учит карапуз?..
Младший – старшего по брюху,
Старший – младшего по уху.
Средний разнимать полез –
Выгреб от двоих балбес…

Когда выбились из силы,
Выпили и закусили…
Что касаемо Кощея, -
В прошлом знатного злодея, -
И жаны его – Яги…
Да, да, да и не ги-ги.

Нонче замужем старушка
И цалует мужа в ушко,
И в кордебалете с ним,
Как с ушицею налим.
- Может, продадим избушку
- И махнём на ступе в Рим,
- Прихватив с собой Царь-пушку
- Да царевнушку-лягушку…
- Можно Лешего;- ель с ним, -
- И Кикимору – подружку.
- Жаль, сгорел Горыныч наш.
- В пьянке никакой кураж.
- Помню на перегонки
- Вы лятали, голубки, -

Говорил Кощей Яге,
Что на костяной ноге.
- Не терзай мою ты душу!
- Жаль Горыныча-роднушу…
- За границу ж ни ногой –
- Здеся стала я Ягой.

- Вон мой лес, а там избушка,
- Ступа, печь, часы-кукушка,
- На поляне – мухоморы,
- Лысые повсюду горы.
- Знает всякая зверушка,
- Что с тобою мы танцоры.
- Здесь продюсер наш и зритель,
- Царь-дурак, но повелитель
- Всякой фауны и флоры.
- Мне приятней свой гонитель.
- Мило всё в родном краю…
- Так что баюшки-баю, -
Подвела итог Яга.
А Кощей в ответ: - Ага.

И зевнул, разинув пасть,
Так, что мышка в неё шасть.
Выплюнул Кощей малышку
Так, как будто с кедра шишку.
Хвостиком вильнул грызун,
Наглый полевой пискун…

Лишь с принцессой ласков царь –
Сумасбродный государь.
Отвлекаясь от недуга,
Обещал найти супруга,
Чтоб был статен, знал букварь,
Из ближайшего им круга.
Чтоб ни пяди иноземцу,
Ну и особливо немцу
Ни с какого перепуга!..
Можна даже иждивенца
Лишь бы тольки своего.
Чтоб не дальнее родство…
Благо, что князей в державе
Как чешуек на удаве.

Баял как-то в стельку царь,
Сапогом разбив фонарь:
- Скольки благородных рож
- Лезут словно в масло нож
- Ради тёплого местечка
- Прямо к царскому крылечку…

- Выбрать надо удальца,
- Благородного с лица,
- Чтобы знала заграница, –
- Худосочная девица, –
- Там не та, что здесь землица.
- Наша царская столица
- Не чата, не ровня ей.
- Сокол, чай, не воробей,
- А журавль – не синица.
- Здесь растят богатырей!
- Нет смялей их и храбрей,
- Нет таких у королей.
- Здесь несметные богатства
- И питательные яства,

- Здесь сялёдка и камса,
- Дохторская колбаса,
- Пиво, водка, водка, пиво
- И икра с искрой – не диво.
- А солёные грибочки
- Прямо из дубовой бочки!..

- Здесь красавиц, что песка…
Всё прекрасно, но тоска
Доконала самодержца,
Местного, но громовержца.
Выход, где из тупика?
Где заветная здесь дверца?!
«Государь, ты право глуп», -
Говорил покойный шут,
Подсыпая к соли перца.
А шуты подчас не лгут.
«От сиденья и от злобы
Власть твоя дурацкой пробы.
Ты, мой царь, сошёл с ума.
Бает люд, что ты – чума.

Не жалеешь свой народ.
Окружает тебя сброд.
Прозрявай быстрее, царь!
Смутой пахнет, государь!
От налогов пухнет люд,
А народ голодный – лют!».

Поплатилась голова
За крамольные слова.
Скоморохи с той поры,
Отвлекая от хандры,
Все, вспотев от шутовства,
Вяселили, но труды
Те без пользы – царь мрачнел.
Знамо дело одряхлел
И почти до тошноты
Самодержец озверел.
Сплавил в монастырь царицу
И в придачу к ней сестрицу,
Девок дворни сотни три.
Дал в дорогу сухари,

Чтоб молились за него,
За него за одного.
- Государь, мой муж, пошто?!
- Что ж я сделала ня то?!
- Я ж трудилась аки пчёлка,
- Бегала как перепёлка,

- Родила красотку-дочь,
- Пруссаков прогнала прочь,
- Слуг держала в чёрном теле
- И играла на свирели,
- Пела арии всю ночь,
- Повышая децибелы,
- Мыла ноги самолично
- И вела себя прилично,
- Возглавляла женотделы,
- Разбирая сплетни лично, -
Плакала навзрыд царица,
От печали бледнолица.
Умоляла дать ей шанс,
Отпуская реверанс.

- Нет! - орал, слабея царь,
- Я сказал! Я – государь!
- Слово царское – не тряпка,
- Не чени мне беспорядка.
- Вон пошла и поскорей!
- И покличь мне лекарей!

Злее стало государю,
Толку нет в мясном отваре.
Дальше знахарям дорога…
От порога до острога.
Всё у них на скипидаре.
Шарлатаны – не подмога!
Темный люд – ни взять, ни дать
И прогрессу не видать.
Нет полезного итога.
На кол, на кол их сажать!
Приходили лекаря,
Заседали до утра,
А затем, пожав плечами,
Головешками качали.

Что за хворь, что за напасть?!
Чтоб ей заживо пропасть!
И коренья, и примочки,
И пиявки, и грибочки
Государю, что вода.
Вот проблема! Вот бяда!

Во ученость, во позор!
Получайте приговор!
- Ты пошто, ядрена вошь,
- Самодержцу тупо врёшь,
- Нарушая договор! –
Так монарх чинил дебош.
Бил врачей жестоко царь,
С придурью, но… государь.
В чём в чём – в гневе он хорош!
- Ах, ты псина, ах ты тварь,
- Тать, ехидна и бунтарь.
- Гнида мелкая и гарь!..
Добивал уже народ
По указке ентот сброд.

- Ой, трящит грудная клетка…
- Что ж вы так по носу метко…
- Ай, рука, нога, плячо!..
- В ухе что-то гарячо!..
- Ох, как больно, мужичьё!..
- Вы же хуже чем зверьё!..

Сила у толпы такая…
Ну, такая… не людская.
В ней намешано всего:
Подлость, злость и озорство,
И природа бунтарская.
Миром правит большинство.
То кричит толпа, то стонет,
То от армии филонит,
А сейчас в ней торжество
И она о нём трезвонит:
- Эй, ату его, братва!
- А то всё яму лафа.
- Лечит лишь за серебро…
- В нос пчелу и бес в ребро!

- Эрудита не губитя,
- Ня виновен, пощадитя!
- То неведома зараза!
- Ни падучка, ни проказа,
- Почесухи тоже нет!..
- Поломаете хрябет, -

Плакал знахарь, чтоб яво!
Врачевать – не баловство.
Без усов, седобород,
Площадной злоблив народ. 
- Не губитя естество!
- Я же ведь научный плод!..
Люто мстил за грипп и корь
И незнамо всяку хворь,
Распоясавшись, холоп.
Ты его не раззадорь!
Бил он от лаптей щедрот
Как обычный сумасброд…
Пусть не сразу, пусть вослед,
Самодержца вот портрет

Без наветов и острот,
Нелицеприятных нот.
В нём до пьянства и обжорства
Было с полвядра позёрства,
Пару литров сумасбродства,
Два стакана благородства.

Ох, намешано немало!
Плюс язык сплошное жало.
Да такое – сыпь по коже
Даже на вельможной роже.
Деспота в царе немало
И сатрапа много тоже.
Страшен самодержца перст.
То не палец – манифест…
Ладно, слишком уж негоже
Про царя в один присест…
Остальное в нём гордыня.
Вот кисельная твердыня,
Вот отечества оплот!
Феодальной темы плод – 

Иерархии вяршина.
Вроде бы и не скотина.
Так сябе, но не урод.
И не щедрый, и не жмот.
Нос крючком, без мочек уши.
Мёрзнут, сволочи, на стуже!

Мимика – сплошной компот,
Во всю ширь губастый рот
И глазёнки цвета лужи,
Голова по форме груши.
Проступает густо пот,
Когда бьёт монарх чинушу.
Борода как у пирата,
Ну а кожа рябовата.
Голос то звончей, то глуше,
Но уже не как когда-то.
Ноги словно у жокея
И улыбка как у змея.
Пусть не высший пилотаж,
Зато царственный типаж.

Не во внешности тут дело.
Нужен разум, а не тело.
Нужен мудрый государь –
Не очередная тварь,
Что в чертогах, как в грязи,
И поодаль, и вблизи.

Были, да и будут хуже,
Толще, тоньше, шире, уже,
Деспоты, безумцы, геи,
Всех мастишек прохиндеи,
Симпатичные снаружи,
И, порою,  лицедеи.
Львы, лисицы и козлы,
А частенько и ослы…
Берендеи и халдеи,
Дятлы, совы и орлы…
Так, закончим отвлеченье –
Сказка хочет продолженье…
Ну, так вот, пришёл черёд
Двигать вымысел вперёд.

Исчерпав ресурс державы
На лячебные отравы
Эскулапов всех мастей,
Царь стал ждать к себе гостей.
- Может всё же инородцы
- Здесь, случай, первопроходцы?

Приезжал из-за морей
Знаменитый чародей.
Ворковал себе под нос
Что ни попадя – склероз.
Как заправский лицедей
Блеял аки сотня коз,
То орал как идиёт,
После выл как тот койот,
Вызвав массовый психоз,
Что пошло ему в зачёт.
Бегал, прыгал, приседал,
А затем ушёл в астрал.
Говорят, что занемог,
Раз помочь царю не смог.

- Ох, уж иноземцы эти.
- Продают себя монете
- И с апломбом чушь нясут –
- Не боятся самосуд.
- Только здеся ведь ня там.
- Здеся можна по зубам!

Репутация в грязи!
А у вас знать на мази
Дело нонче конкуренты.
Пшик остался от легенды
И холодное – мерси.
Разбегутся все клиенты
И останется тады
Спать частенько без еды,
Наблюдая пациентов
Средь такой же голытьбы.
Жить без талера в кармане
И забыть вино в стакане…
Но проблемы колдуна
Для монарха ни рожна,

Ну, нисколечко не стоят.
Маг на дно, а царь… ня тонет.
Это властное ярмо –
Не правитель, а… бяльмо.
Засиделся уж на троне,
Как бездомный на перроне,

Как собака на цепи,
Как на рейде корабли…
Разогнавши лекарей,
Кого в… зад, кого взашей
Под команду: «Солью – пли!»,
Царь покликал писарей,
Чтоб продиктовать указ,
Трянеруя зычный бас.
Между слов бил егерей,
Созерцая Волопас.
Выпив чарку алкоголю,
Разослать решил царь волю
По стране своей обширной,
То задиристой, то мирной.

Диктовать царь был мастак.
Он и дума, и рейхстаг,
Сейм, парламент и сенат,
Депутат и дипломат.
Вот такое колясо…
Государь – он наше всё!

Текст на этот раз гласил:
«Мы, Прокоп ІІ решил:
Кто излечит Наш недуг,
Станет больше Нам, чем друг,
Супротив врачей-мазил,
И войдет в монарший круг.
И не так, чтоб чёт иль нечет,
Либо ворон – либо кречет.
Результат – и сто заслуг.
Плаха ждёт, кто не излечит.
Может всяк целить Меня.
Каждому даём три дня.
Будь ты князь, али холоп,
Смерд, боярин, али поп.

За удачное леченье
Наше ждёт вознагражденье.
Золотом на вес возьмёт
Тот, кто смех царю вернёт,
Али выкупом иным.
Мы за тем не постоим.

Слово царское правдиво,
Наше царство справедливо.
Распрекраснейший, храбрейший,
И светлейший, и щедрейший,
Всем на зависть, всем на диво,
Царь Прокоп ІІ, мудрейший».
И летят во все концы,
С царской грамотой гонцы,
Кто на вороном, кто пеший.
На полставки все – чтецы…
Недалече от столицы
Есть деревня Золотницы.
Там народ спокойный жил,
Смердов царь таких любил.

Не убого, не в достатке,
В целом чинно и в порядке
Обитал рабочий люд,
В меру пьян и в меру лют,
Редко мудр и часто глуп.
Нет Софии средь холуп.

В общем, жил народ неплохо –
Кушал кашу из гороха.
Свой доход сводя к притыку,
Верил в мудрого владыку,
Откровенно, без подвоха,
Сбитый властью с панталыку.
Лишь один мутил там воду,
Портил по стране погоду.
Ненавидел власти глыбу,
Выступая за свободу.
Население смущал,
Смутою бояр стращал,
Правду-матку в хвост и в гриву
Гнал, рисуя перспяктиву,

Добрый хлопец, не лентяй,
Богатырь кузнец Митяй.
С ним бы власти разобраться,
Но тогда придётся драться.
Тольки местный мал ресурс
И какой в столице курс?

Как воспримет царь донос?
Может быть, зарядит в нос?!..
По-мужски пригож был парень,
Из очей манящий пламень,
Футов шесть как перерос,
А в плечах косая сажень.
Все девицы без ума
И в объятья задарма,
И без всяких слов и шашень
Лезли к кузнецу.  Эхма!..
В общем, в целом, пол мужской
Золотниц был сам не свой.
Зла желая негодяю,
Строил козни он Митяю.

Рогоносцев коллектив
Хоть унижен, но строптив.
- Надобно решить проблему:
- Нет митяйскому гарему!
- Одолеем, еже ль разом.
- Пусть попляшет падеграсом.

Рассуждали всей толпой,
Как побить его гурьбой
И отбить охоту глазки
Строить дамам в этой сказке.
Вразнобой, наперебой
Обсуждали форму маски.
- Не узнает сволота,
- Кто дал палки, кто кнута…
- Дело движется к развязке –
- Поприжмём ему хвоста,
- Разукрасим рожу гаду,
- Нанесём ущерб фасаду.
- Ух, узнает ерохвост
- Каков нонешний компост.

Мстить мечтали кузнецу,
Молодцу и наглецу,
Старый, лысый и рябой,
Толстый, молодой, худой,
Бородатый… Да, любой.
Нападали всей ордой.

Тольки был кузнец дюжей
Деревенских всех мужей.
Бил вполсилы, аккуратно,
С чувством и неоднократно,
Но лишь только крепышей.
Жаль не в ринге и бесплатно!
После сизым голубком,
Тем же самым вечерком,
Напевал девице складно
Голосистым пятушком.
В роще с девкою гулял,
Ейны губки целовал
И, вгоняя щёчки в кровь,
Заливал ей про любовь.

Беспорядочные связи
Жалуют ня толька князи.
В этом знают толк и смерды.
Им любовь не на десерты,
А для истинных утех.
Хотя в том, конечно, грех.

Баньку Митя уважал,
Пару первым поддавал.
Спал кузнец на сеновале.
Там и тили-трали-вали…
В общем, парень возмужал
Не на принципах морали.
Жил Митяй своим трудом…
Так и шло всё чередом,
Как в каком-то сериале:
Бабы, баня, кузня, дом…
В праздники – три стопки водки,
Окорок на сковородке,
Да в придачу куча сдобы
От очередной зазнобы.

Облачался он в обновы
За серпы и за подковы,
И играл на балалайке
Так, что можно ставить лайки.
- Монополия в цене, -
Мыслил парень в тишине, -

- Жаль, прибавочный продукт
- Здеся лишь мясопродукт.
- Меновая, блин система!
- Серебро – вот это тема.
- Лучше, чем нефтепродукт
- И продукция мартена.
- Да, без пашпорта  и денег
- Тута мой, навеки, берег.
- Вот такая жизни схема.
- И хоть я не неврастеник,
- Титула с монетой нет –
- И тябе большой привет!
- Вот бояре, те живут:
- Денег куры не клюют…

Где три стопки, там и десять.
Вот и время куролесить.
Час для нового протеста,
Если не находишь места.
Площадь  жаждет перемен,
Состоящих из дилемм…
 
Жил боярин там Потап.
Говорят, что был богат.
Жёнка дочку родила,
Фёклой тихо нарекла
Под осенний звездопад.
Причастилась и светла,
За спиной оставив ад –
Жизни бренной маскарад,
К за вечерней померла.
Одичавший и мохнат,
Горевал боярин так,
Что скулило сто собак.
Если б не было дитя,
Помер он бы, не шутя.

Правил в стане кое-как.
Кое-как – это бардак.
Так хозяин этих мест
Запустил дела окрест.
Лишь налоги брал исправно.
Для державы – это главно.

Остальное от монарха
На расходы олигарха,
Чтоб держать народ в узде:
Не в достатке, не в нужде.
На ночь всем по три огарка –
Чтоб не думать о кнуте.
Чтобы не было крамол,
Зелье в сон, с утра рассол.
Чинно всё – не в суете.
Алкоголем жечь глагол!
Вот стратегия державы,
Где самодержавны нравы,
Где у власти не талант –
С родосовной фигурант.

Золотницы – не столица,
Но одни и те же лица.
Только всё в миниатюре –
В маленькой карикатуре.
Такова периферия.
В ней мельчает  мимикрия.

Нет нигде, чтоб тишь и гладь,
Если обнаглела знать.
И, конечно, несомненно,
Будет бунт… Пренепременно…
Дочь Потап растил как мать:
Денно-нощно, нощно-денно.
Изо всех отцовских сил
Холил, пестил и… не бил.
Вёл себя почти смиренно
И почти всегда был мил.
Дочь росла, а с ней коса
И дородная краса.
Приглянулся ей Митяй:
Не нахал и не слюнтяй.

И не спит боярска дочь,
Полюбила и не в мочь
Ей Митяя разлюбить.
Не могёт без парня жить…
Обмануть отца нельзя
Аки пешкою ферзя.

Как разгневался Потап!
Трудно оценить масштаб.
- Я ж в тябя вложил всю душу,
- Выплеснув ея наружу.
- Ох, кузнец, ну и мастак!
- Я б его в петлю потуже…
- Что, бунтарь тябе милой?!
- Непутевый и шалой!
- Голышом его на стужу!
- Берегися, головой
- Мне заплатишь чуть де што!
- Курощуп кузнец, ничто!
- Ведь о нём петля рыдает.
- Жуть сказать, что вытворяет

- Расхрабрившийся наглец,
- Ентот дамский леденец.
- Он опасен для народа,
- Говорит, что жизнь – свобода.
- Это ж, Фёклушка, крамола
- Иноземного помола.

- Твой Митяй – опасный шут,
- Уголовный баламут.
- К бунту, к бунту призывает!
- Нешто царь не покарает.
- Государь свершит свой суд.
- Рано – поздно, он прознает
- Про бандитские дела.
- Будут тя перепела,
- Как народец здешний бает.
- Дура что ль, не поняла?!
Но молчит в ответ девица,
Тучная, но голубица,
А боярин злится пуще
И гроза над ней всё гуще…

Между тем гонца Петра
Довела вконец жара
И в трактир «Уха таранья»
Въехал он без колебанья.
Да и не казенный конь
С кличкой жаркою Огонь.

Жадноват был государь,
Экономя инвентарь.
У посыльного был свой
Конь с игривой головой.
Встретил пришлого шинкарь.
Видно ж важный вестовой.
- Ах, прыщавая ты харя!
- Я – гонец от государя!
- Головной убор долой!
- Эй, сюда живее, паря!
- Жеребцу овса, шельмец!
- Водки мне и огурец! -
Прокричал гонец с порога.
Утомила путь-дорога…

Шутка ль, восемь деревень
Обскакал за ентот день
Без вясёлага глоточка
И без сытного кусочка
Государевый гонец,
Пять годков тому стрелец.

Пока ест гонец немного
Про харчевню. Не убога,
Недешёвый интерьер
Бедным избам не в пример.
Всё со вкусом, хоть и строго.
Даже старый шифоньер…
Вскорь гонец и сыт, и пьян,
На лице как слой румян.
Знайте, бравый кавалер
Из горячих северян
Сделал быструю карьеру
Не по своему размеру –
Не по статусу родства.
Пусто место, где графа

О чинах и о наградах,
Об участии в парадах,
О высоких должностях
В крепостях и волостях.
Пётр отмечен был особо
И не в роли хлебороба.

На державном был счету,
Даже посетил Орду,
Жил в Стамбуле, Ватикане,
Риме, Вене, Хиндустане
И недолго в Катманду.
Знали там политикане
Государева посла.
Тольки сделали козла
Отпущения в аркане
Исключительно со зла
Из посыльного бояре.
Хуже, чем те янычаре.
И скатился до гонца
Наш посланец из дворца…

«Тяжким думам нет часла.
Енто просто кабала…
Всё одно я – молодец!», –
Стукнул по столу гонец.
«Надо ехать в Золотницы.
Ну а там – час до столицы.

Горло промочил и в путь,
Чтобы дома отдохнуть,
А не в поле босяком
Под развесистым дубком,
Без удобства, как-нибудь,
Лёжа на зямле бочком.
В хате щи и медовуха,
Жёнка, сын и мать-стряпуха
И, пожалуй, всё пучком.
Хоть в подушке нету пуха,
Есть заправский самовар,
А в печи приятный жар…», -
Прибыл в думах, наконец,
В Золотницы наш гонец.

Дяревень таких не мало.
Самогон, горох и сало –
Вот, пожалуй, весь досуг
Без теятра и прислуг,
Без балов и этикета,
И, конечно же, щербета…

Завертелась пыль волчком,
Обступил народ кругом
Грамотея из дворца –
Захмелевшего гонца,
В настроении благом
Никакущего чтеца.
Тот с коня чуть не свалился,
И, к несчастью, не разбился.
С важным ликом мудреца
Отряхнулся и умылся.
Ну, ещё бы, хмель силён!
Кто же сомневался в том.
Стал глотать гонец слова,
Узнаваемы едва,

Дважды фразы повторять
И по-пьяному икать.
Но народ сметлив у нас:
Понял вольный пересказ.
Царску прихоть обсудили
Да в избенки поспешили.

Завтра рано-то вставать.
Что же попусту болтать?
И осталси лишь кузнец,
Бодрый, аки огурец,
Пока смерд, а там как знать,
С пьяным Петькой под конец.
Жабки скачут в животе,
Зачесалось кое-где,
Уши тронул бубенец,
Стукнул молот по балде.
И кузнец не разберёт
Отчего душа поёт.
Можно ль изменить судьбу,
Плюнув враз через губу?

- Таки правда, али нет?
А гонец ему в ответ:
- Правда, парень, болен царь,
- Наш любимый государь.
- Хворь яво такой шкандаль!
- Мне дяржаву, братец, жаль…

Вот удача! Дочь царя
Аки алая заря!
Был на празднике в столице
И дивился он девице.
Верьте – нет, таки не зря!
С  гибким станом молодица
До чего же хороша:
Ножка стройна, грудь пышна,
Златовласа, круглолица…
На весь мир она одна!
Да такую красоту
Променяет на казну
Тольки разве что слепец,
Аль отъявленный глупец,

Токмо старый, али хворый,
То ли просто бестолковый.
Мир спасает красота.
Та, что раньше – ляпота.
- Ох, Маруся, жизнь моя! -
Митя прыгнул на коня

И Огонь рванулся вскачь.
Конь, как и седок, горяч.
Вслед гонца ядрёна речь
Обжигает аки печь.
Да, ему хоть стой, хоть плачь!
Брань – не лук и не картечь.
Дак не слышит мат кузнец –
Славный парень, молодец,
Богатырь, широкоплеч,
За фортуною гонец.
Митю чувство в путь зовёт.
С милой даже дёготь – мёд.
Чтобы где-то кем-то стать,
Надобно за хвост хватать

Журавля, а не синицу.
Так что да, айда в столицу!
Там есть место для простора –
Торжества али позора
И для грандиозных дел
Даже тем, кто скороспел.

Всё же Митя прав отчасти…
Голова в обмен на счастье!
«За услугу, - царский смех, -
Руку дочери не грех
Без печали и без страсти,
Без раздумий и помех
Избавителю вручить,
В алтабасы облачить,
Подготовив для утех.
После царством одарить.
Зятю царскому, надёже,
Мите кузнецу негоже
За гроши в столице жить,
Хлеб кусать, да воду пить», –

Парень рассуждал в пути.
А дороги – не ахти!
Это вечная проблема.
Феодальная система
Не годна для перемен.
Рулит всем здесь суверен.

Долго ль ехал молодец,
Да всему придёт конец.
В стольный град под вечерок,
Страже заплатив оброк,
Прибыл смелый наш кузнец,
Жеребцу дав сахарок,
Проявляя доброту.
Прискакал Митяй в поту,
Лишний раструсив жирок,
Прям к запретному плоду.
Здеся мы не про хурму.
Рассмешить царя ему,
Видно, сильно захотелось,
Коли дома не сиделось.

Мрачен государь и пусть:
Самодержцам в пользу грусть.
Сердце от печали тает,
Смех здоровье умножает,
А тиран, мудрец иль шут,
Всё вершит неправый суд

И грешит покуда силы
С кровью доставляют жилы…
Конь гонца устал вконец.
Хоть и юный жеребец –
Надо соблюдать режимы
Будь ты трижды молодец.
Благо постоялый двор
Вдруг привлёк Митяя взор.
Нос учуял холодец.
Слез с Огня наш вояжёр.
Стук и бабка голосок,
Тонкий аки волосок,
Подала: - Чаво, милой?
- Нету места на постой.

- Мне б похлебки с полвядра
- И поспать бы до утра.
- Цельный день скакать пришлось.
- Я приехал на авось…
- Ведь раненько поутру
- На прием к царю пойду…

Отворились вмиг ворота.
Тут охота – не охота,
А стащили молодца,
Обокравшего гонца,
Две девицы большероты,
Не сказавши ни словца,
С подуставшего коня.
Гостя мысленно кляня,
Посадили у крыльца
И исчезли, семеня.
В баньку после отвели,
В сенях песни завели…
Ух, попарился кузнец –
Счастья хлипкого ловец.

Дальше дело за старушкой,
Лишь на первый взгляд простушкой.
Миску налила похлебки –
Весь навар с куриной попки.
Угощала молодца,
Спрятав космы внутрь чепца.

А наелси наш кузнец,
Расспросила наконец:
Долго ль ехал он сюда,
Как ему её еда –
Не застывший холодец
И какая в том нужда
Батюшку-царя смешить.
Тут Митяй давай зудить,
Запинаясь иногда,
Как умеет тот, в ком сыть:
- Царь мне что… я дочь его
- Полюбил сяльней всего…
- Да без смеху… видишь, мать,
- В жены девку тяжко взять…

И кузнец икнул печально.
Был неправ он изначально.
Хочет в жёны дочь царя
Тот, в ком мысли бунтаря.
Завтра свадьба? Приговор?
Он продолжил разговор.

- Только нонче выпал шанс…
- У судьбы такой аванс…
- И теперь на сердце пламень…
- Да она ж принцесса, парень!
- Ваш союз ить диссонанс…
Взвился Митя, как ошпарен:
- Да и я не лыком шит:
- Не бяздельник и не жид.
- Ну и что, что я не барин…
- Благо не антисемит…
- Не жаних ты для няё –
- Просто хам и мужичье.
- Благородной нет породы.
- Не слыхать на смердов моды.

- И не дуйся, женишок.
- Лучше выпей ка квасок!
- Повидала я героев
- Одиночками и роем.
- Всех казнил наш государь.
- Прохиндей, но всё же царь…

- На плечах у нас держава…
- И казна ея, и слава.
- Мы и в поле, и в строю…
- Мы – опора бытию
- И величию оправа,
- Не последния в бою.
- Нас, чай, просто не сочтёшь
- И в муку не разотрёшь.
- Силу чувствуем свою.
- Пусть я смерд, зато не вошь…
- Ежели найду причину,
- Дам в личину не по чину…
- Страшен наш мужицкий бунт.
- Кровь прольётся, был бы грунт…

- О политике ни слова.
- Кто продолжит, тот… корова.
- Ладно, дай-ка мне совет
- На монаршеский предмет:
- Как мне, нонче конокраду
- Получить свою награду.

- Не остануся внакладе.
- Будешь, бабка, в шоколаде!
- Слишком парень ты горяч –
- Рвёшьси с места прямо вскачь.
- Обогнать-то на бегу
- Просто только ентих… кляч.
- Ну да мне такой понраву –
- Верю обрятёшь ты славу.
- Есть волшебный спотыкач.
- Дам тябе, милой, отраву.
- Чуть пригубит государь,
- Рассмеётся, как и встарь,
- Как по молодости было,
- Да с годами тихо сплыло.

- Власть нервишки портит всем.
- Только вот незнамо чем.
- А пока поспи, сынок.
- Сон всегда бывает впрок…
Чуть подушка к голове,
А пятух уж на заре

Раскричался – будит люд.
Ох, неблагодарный труд
Горло ради пользы драть
И по шее получать.
Скор несправедливый суд!
Ну, да это не в печать…
Знамо, в рань вставать то лень:
Будь ты птица иль олень,
Али выводок крольчат,
Али ладожский тюлень.
Но приятно сон согнать, -
Если только ты не знать, -
Ключевой водой умыться,
Фыркнуть бодро и … не бриться.

Низко бабке поклонился,
Зелье взял и испарился
Наш герой. Приём с утра
У ворчливого царя.
Стража сильно удивилась:
Вот де жертва появилась!

Ну, так без обиняков:
Всех державных шутников
Отпускали без голов,
Но щадили чужаков
Всех регалий и сортов.
Были там со всех концов
Чёрно-жёлто-белолицы.
Чуть пониже поясницы,
Окромя то синяков,
Выходцы из-за границы
Не имели ничаво.
Дипломатию, таво,
Понимали наши предки.
Случаи насильства редки

Средь ненашинских людей.
Бей своих, а их жалей…
Пропустивши молодца
Внутрь дубового дворца,
Стража пару раз вздохнула.
Парня, пожалев, уснула.

И проспала весь приём.
Вот что было-то на нём…
В тронном зале чин по чину
Заждалися дурачину,
Чтоб сравнять его с нулём.
Без почину – царь в кручину.
Трапеза не лезет в рот:
Ни шашлык, ни бутерброд,
Ни заморская рыбина,
Ни китайской сливы плод.
Но увидев кузнеца,
Царь съел махом два яйца
И позвал рукой за стол,
Нарушая протокол.

- Ну, садись, милок поближе,
- Нынче в полном ты… престиже.
- Эй, несика, человек,
- Для начала чебурек.
- Пусть поест шутник нямного.
- Дальше – дальняя дорога,

- Коль не одолеет скуку.
Митя сел по леву руку,
Бросив взгляд на чаривницу.
Ведь по правую десницу,
С мамкой не простив разлуку,
Дочь царя – коса в пшеницу!
Губки алые, что маки,
И готовые к атаке,
Словно беркут на лисицу,
Как к укусу вурдалаки.
Про глаза отдельна речь.
Взгляд могёт легко испечь
Пирожки на цельный полк,
Был бы в этом тольки толк.

Шея – это загляденье,
Щёчки просто объеденье.
Ну и на закуску грудь.
Та, где можно отдохнуть…
В общем, смерд и за столом!
Словно девушка с веслом.   
 
Покривились иноземцы.
Были тут не только немцы.
Вывозить пеньку и мёд   
Понаехал всякий сброд.
А в обмен сыры и перцы,
Шоколад, консервы шпрот,
Сельдь норвежского посола,
Чипсы, суши, кока-кола
И собаки всех пород
Для монаршего престола,
Мандарины, лайм, вино,
Ром, британское сукно,
Кукуруза, артишок
И стиральный порошок.

За столом послы, князья –
Государева родня,
Воеводы, сто бояр,
Скоморохи и гусляр,
Два шарпея, кот Баюн,
Попугай вещун-ворчун.

Продолжаем наш поход.
Что же дальше?! Ну, так вот:
Царь трапезничать изволил
И присутствовать позволил.
Всё от царских, от щедрот.
Мите что – он подневолен.
Что касаемо застолья,
Было место для раздолья.
Пусть к обжорству царь не склонен –
Пища явно не юдолья:
Лебедь жареный… штук пять.
Хош – не хош, а не умять.
Что там перепел! Без счёта!
И икорка без учета.

- За здоровья, славный царь,
- Хлебосольный государь! –
Гаркнул англицкий посол,
Соусом облив камзол.
- Зя здаровия, надёжя, -
Пропищала чья-то рожа.

- Как те звать? – Кузнец Митяй.
- Не стесняйся, наливай
- Наше красное вино.
- Из ишпании оно.
- То был славный урожай…
- Пить такое не грешно.
- Может, хочешь медовухи?
- Аль сторонник ты сивухи, -
- Коль не по нутру вино, -
- Али просто бормотухи
- Под огурчик или щец,
- Аль под ключницы борщец?
Митя вылил в рот стакан.
Оказалось – чистоган.

Перебив точенье ляс,
Гусли всех погнали в пляс,
Али может государь?
Не откажешь. Он ведь царь!
Скоморохи колесом,
А шарпеи за хвостом…

- Знать пришёл смяшить меня?
- Верно. – Спешка не нужна.
- Вон с печёнкой голубец.
- Закусика, молодец!
- Перед казнью ешь сполна.
- Сытому милей конец…
Попугай завёлся тут,
Ентот царский баламут,
Заорав: - Глупец! Глупец!
А затем: - Капут! Капут!..
- Я, браток, уже ня тот:
- Мне б не смех, хотя б смешок.
- Э, да что тут говорить!
- Остаётся тольки пить.

Здесь Митяй достал пузырь.
Зелье там – не нашатырь.
- Коли так-то, царь де мой,
- Выпьем нашей по одной.
- Опосля смяшить начну.
- Не смогу – топор приму.

Зелье государь испил
Да добавки попросил.
Мите что – поболе пей,
Смех, знать, будет вяселей.
В пойле бабки девясил
Вмиг учуял котофей.
Осушил стакан Прокоп.
Раз – прихлоп, на два – притоп.
Всяк дивился ротозей,
Когда слышал царский гоп.
Самодержца громкий смех
Изумил, кто слышал всех.
Гоготал он без конца.
Даже побелел с лица.

Успокоившись слегка,
Царь понюхал табака.
Обнял Митю-молодца,
Потрепав за чуб юнца.
- Говори, сярдешный мой.
- Ты тяперь навек со мной.

- Ох, устроил мне потеху!
- Назови же цену смеху –
- Ничего не пожалею.
- Всё получишь, что имею,
- Я ж тяперь твой путь к успеху.
- Адаманты хошь? Камею
- Из французського музею?
- Аль по миру одиссею,
- Али прусскую фузею,
- Али прочего трофею.
- Хочешь злата, серебра?
- Может прочего добра?..
- Хочешь – будешь генерал.
- Дам тя полк и арсенал.

- А ящё за царский смех
- Получай соболий мех…
Наш кузнец слегка помялся,
А потом царю признался,
Что влюблён в царевну он.
Блеском глаз её смущён,

Кожей белой, ножкой статной,
Что видал её украдкой.
Без неё житьё – нытьё,
Шуба царская – тряпьё…
Не заманишь ватой сладкой,
А красотки все – бабьё.
Тяжелей в руках стал молот,
А в душе январский холод
И по-волчьи в нём вытьё.
Что, как будто, он приколот
К царской дочери давно.
Видно так уж суждено.
Без неё не может жить,
Сытно есть и сладко пить…

Кот Баюн сощурил глазки:
Поворот крутой для сказки.
То-то будет впереди!
Ну, кузнец… Ну, погоди!
Кот усы расправил чинно,
Улыбнувшись вдруг невинно.

Царь смеялся от души.
- Рассмешил уж, но скажи,
- Что желаешь – заслужил.
- Смех порвал с десяток жил.
- Долг покроют платежи…
- Я же только что просил, -
Молвил Митя, помрачнев.
На царя нахлынул гнев.
Изо всех державных сил
Зарычал Прокоп как лев:
- О, да ты, милой, всерьёз!
- Смел, однако же, ну что ж:
- Наградить? Я награжу!
- Вместе править усажу!..

Попугай и тут как тут
Со своим: - Капут! Капут!..
- Да пожалую колпак.
- Ты ведь без того дурак.
- Коль развеселил царя,
- Будешь ты шутом не зря.

Кот Баюн разинул пасть.
Страшно в эту пасть попасть.
Благодарность, какова!
Знать указы что ботва
Или подлая напасть,
Или просто трын-трава.
Удивляться ни к чему:
Власть – ни сердцу, ни уму.
Там опилки, где дрова
И отечество в дыму.
По щелчку шарпеи в лай.
Так что Митя, привыкай!
От царя теперь ни шагу.
Взял соломенную шпагу

И заправским стал шутом, -
Благо был весельчаком, -
Потуживши, молодец.
К ней дурацкий бубенец,
Чтоб величество смешить:
Правду мату говорить.

Всё в глаза – что где не так.
Всё прощалось – он дурак.
- Государь, твоя держава
- Прогнила и насквозь ржава.
- Мне шепнул о том колпак.
- Всё в ней криво и лукаво.
- В Золотницах и везде
- В бестолковой суете,
- Подрывая нормы права,
- Всё Потапы в бороде,
- Словно в стоге, прячут шило.
- Их давно пора на мыло.
- Смердам нужен сильный царь,
- А не шайки государь!

- Вся казна твоя в прорехах.
- Ты же прозябал в потехах…
- Ну, наглец, когда б ни смех,
- Раздавил бы я орех
- Головы твоей толковой,
- Правда, чересчур бедовой.

- Но последую совету –
- Призову бояр к ответу,
- Коль окажешься ты прав.
- Будет время для расправ
- Может к нынешнему лету.
- Царский ведом тябе нрав…
- Да уж, славный государь.
- Если слово дал, то вдарь,
- А иначе ты не прав!
- Вырви весь сорняк, мой царь!
- Дай народу жить по чести,
- А ня то падёшь в протесте.
- Смердов бунт страшней всяго,
- Он не иго и не го.

- Не китайская балда,
- Не монгольская орда.
- Революция – не шутка.
- Не для слабого желудка…
- Хватит, шут! Чай, не дурак!
- Я найду, кто царству враг.

- С игом тоже был не мёд…
- До сих пор не смыли йод.
- Что такое го – я знаю.
- Завтра косточки попарю
- На недельку, наперёд,
- И с послом в неё сыграю.
- Как его… А? - Кукиш Сын,
- Напомаженный как мим.
- Ох, разрисовал же харю
- Для дешёвых пантомим.
- Ты в политику не лезь.
- Ну, хотя б, потешник, днесь.
- Разберуся, что ня так.
- Ты забудь про свой пятак…

В общем, правил шут и царь
Как всегда: тяперь и встарь.
От такого, от тандема
В… луже всякая система
Да и минусов не счесть,
Даже если шут за честь.

Был и плюс на самом деле:
Видел часто на неделе
Он красавицу-царицу.
Покоряет плут столицу!
И под соловьины трели
Восхищает голубицу
Прибауткой, шуткой, словом,
Битой птицею, уловом,
Чем-то, что сойдёт за пиццу,
Щами, соусом медовым…
- Это точно не фаст-фуд, -
Говорил Марусе шут.
От гостей проведал блюда
И готовил их не худо.

Два посла решили тоже
Влезть в доверие к вельможе.
Кто сказал, петрушка пешка?!
То орёл Митяй, то – решка,
Но монета золотая.
Может много что, болтая.

Шут иных почище чин –
Первый среди кирпичин,
Что в фундаменте державы,
Ежели не для забавы
Носит маску дурачин.
И тогда достоин славы.
Шут – находка для шпиона,
Пришлого хамелеона.
Вот один бубнит гнусаво
С миной сладкой эмбриона:
- Кусай ролы Митя-сан!
- Науцю и будешь сам
- Делать вкусная еда –
- Не английская бурда…

- С молоком пить цяй незя.
- Ента пойла порося.
- Ну а жареный треска –
- Настаясяя таска,
- А их суп из быций хвост
- Мозет кусать лись прахвост.

- Наса ведь япона мать.
- Нам на вкуса не плевать.
- Будет вся принцесса твой!
- Только ты скази, как свой, -
- Хоцет император знать, -
 - Не пойдёт ли царь войной
- На турецкого султана
- Али Персию неждана?
- Аль займётся целиной,
- Аль пойдёт ловить сазана?..
- Чтоб за ролы, вашу мать,
- Мне и родину продать?
- Ну, ты точно Кукиш Сын
- И цана тябе алтын.

Англицкий посол-шпиён
Предложил свой рацион:
Сэндвич, пудинг, пироги…
Но без пользы рычаги.
То ли блюда не по нраву,
То ли раскусил отраву

Митя в голосе посла
С бородёнкою козла:
- Чтоб у нас всьё было в лад –
- Я – тебе, ты – мнье доклад.
- Я – про то, в чьём корень зла,
- Ты – про воевод расклад:
- Кто – не глуп, кто – недалёк,
- У кого пуст кошельёк.
- Я за это мармелад
- И абсента пузырьёк.
- Если скажешь, что япошки
- По натурэ свой матрёшки
- Славному царю, то знай:
- Ты получишь в Лондон рай.

- Хоть по чину ты и лорд,
- Бил таких немало морд.
- Лондон твой дыра-дырой…
- Я – дурак, но дом здесь мой.
- Кушай пудинг, пей абсент.
- Я тябе – не диссидент!

Государев зол был повар,
Еле сдерживал свой норов.
Шут – советник намбер ван.
Это не простой болван –
Самый главный из фаворов,
Хоть и редкий горлопан.
- Ты, гляди, готовит он,
- Зубоскал и ветрогон,
- Арлекин и шарлатан,
- Вольтерьянец и пижон!
С поварятами иначе –
Попадали под раздачу.
Злило, что и царь не прочь
Уплетать Митяя борщ.

Что там борщ! А пироги –
Всё румяные бочки!
А из кабана жаркое!
И бурбон не ел такое!
Про торты ваще не слова.
Это вам не ложка плова.

Утверждаю, и без шуток,
Краток путь через желудок
И к мужчине, и к девице:
Молодице и блуднице…
Не забудь про баламуток!..
И к холопке, и к царице,
И так дале… Правдолюб
Оказалось книголюб.
На ура глотал страницы,
Пятерню засунув в чуб.
Шут повысил интеллект
И за то ему – респект.
Преуспел паяц в науках.
Где легко, а где-то в муках.

- Мой петрушка даст вам фору,
- Доведёт всех до позору.
- Разум где, бородачи?!
- Что нахохлились, сычи?!
На бояр орал частенько
Царь, спустившись на ступеньку

В тронном зале в думный день,
Навевающий мигрень…
Митя был во всём хорош!
Сила, разум, лик пригож.
Симпатяга и кремень!
Да к тому ж на фоне рож.
И царица молодая, -
Аки ягодка лесная, -
Ощущая мелку дрожь,
Митю всяк день замечая,
Полюбила молодца –
Удалого кузнеца.
Нынче просто дурака.
Спрыгнуть сложно с ярлыка.

Но любовь – такая штука…
С нею совладать – наука,
Но таких учёных нет.
В этом то её секрет.
Ей плевать на все преграды,
На чины и на награды,

На неравенство  и злато
И брильянты в три карата.
И царица с веерами,
Как в какой-то мелодраме, -
Где лишь сопли да утраты, -
Всё рыдала вечерами.
В девушке души не чая,
Шут, в тот час её встречая, -
В гриме и дурацком сраме, -
Отвернувшись, умолкая,
Удалялся восвоясь,
На судьбу такую злясь.
Оставались лишь мечты.
Только с ними мы на «ты».

- Удавлюсь, нет, утоплюсь!
- Я ж, люблю тябя, Марусь!
- Деспот батюшка, тиран.
- Да и я, видать, баран.
- Шут гороховый – не боле.
- А когда-то был на воле… -

Всё кручинился кузнец –
Бывший дамский леденец. -
- Я ж был главным бунтарём.
- Местным, но богатырём.
- А теперь я не боец.
- Это же какой-то стрём
- Быть, пусть царским, но шутом.
- Не дубиной, а перстом,
 - Биться попусту с жульём.
- Перемены все фантом,
- На местах хлыщи и франты,
- Не работают куранты,
- На границе контрабанда,
- В думе заседает банда,

- Меди в золоте полно,
- Экономика – на дно.
- Развелося диалектов,
- Меньше стало интеллектов,
- Где враньё – адвокатура
- И кругом царит цензура.

Что касаемо гонца,
Получил он жеребца
И мешочек золотых.
Должником быть не привык
Даже в должности глупца
Шут, жалея горемык,
Потому что сам таков…
Сам дурак без дураков,
По-дурацки, лихо – вжик
В клоуны из мужиков…
- Всё же парень молодец!
- Шут тяперь, а был кузнец.
- У царя как в масле сыр!
- Что ни день, то, верно, пир.

- Вот, жена, судьба не шутка.
- Это тя не прибаутка.
- Вот бы шут ещё б помог,
- Если бы, конечно, смог.
- Что ж тебе, мой муж, ещё?
- Хватит злата нам на всё.

- Мне б в приказ Посольский снова
- И набор для рыболова,
- Что у батюшки-царя.
- Всё из злата-серебра,
- Всё для славного улова
- Пуда так на полтора…
- Лучше сразу царский трон…
- Да на кой мне нужен он.
- Создан трон для упыря!
- За сравненье – миль пардон…
- Да с удою царской мать,
- Уважать нас станет знать…
- Шагом марш, милок, в кровать!
- Будя водку обнимать!..

Вскоре захрапел гонец,
Не доевши огурец.
Снились винный погребок,
Полный золота мешок
И посольских кипа дел.
Дальше… в памяти пробел…

Так и шло всё чередом.
Вдруг под осень грянул гром:
Рать несметная границу
Перешла и на столицу
Без объявы, напролом,
Бесконечной вереницей
Двинула свои войска.
Воинов там, что песка.
Выпьют не одну криницу…
Их видать издалека.
Разбежались все заставы –
Животы дороже славы.
Разбежались кто куда
От позора иль суда.

Обленилася сторожа,
Обветшала огорожа,
Как утиль богатыри.
Было их аж целых три.
А Горыныч, помнишь, спился
И под мухою разбился.

По пяриметру кружил,
Верой-правдою служил
Лет пятьсот державе той,
С нищетой и ляпотой,
Проявляя весь свой пыл.
В ней Прокоп держал устой,
Почитай, уж тридцать лет.
И Кощея стёрся след.
Хлыщ, такой не молодой,
Вдруг ушёл в кордебалет
Вместе с Бабою Ягой,
С костяной её ногой
Года три тому назад…
На меже пропал весь лад.      

Прискакал к царю гонец:
- Рать нужна иль нам конец!
- Враг пощады не имёт,
- Реки крови всюду льёт.
- Неприятель прёт и прёт.
- Не сердца у них, а лёд.

- Нет Кощея и Яги,
- В стельку все богатыри.
- Их связали и… привет.
- Змей Горыныча уж нет.
- За врагами пустыри.
- Некому нанесть им вред.
- Скоро будут близ столицы.
- На пути их Золотницы, -
- В ожиданье страшных бед, -
- С башней в целых две бойницы.
- Там наместником Прокоп.
- Запугал его холоп.
- Тот, что нынче Ваш петрушка…
- Да, всего одна там пушка.

- По лесам теперь народ,
- Позабыл про обмолот.
- Не собрать его до кучи.
- Вот где лапти и онучи!
- На наёмников нет злата –
- Жили станы воровато.

- Так что вовсе не секрет
- То, что обороны нет…
Самодержец омрачился
И с царём удар случился.
Помирать стал дармоед.
Он пред смертью причастился
И составил на прощанье
Слововолеизлиянье.
Разум-то не помутился…
И имеем завещанье.
Текст его, мой друг, гласил:
«Мы, Прокоп ІІ решил:
Передать свою державу
И казну ея, и славу,

Что принадлежат по праву,
По династии уставу,
Милой дочери своей
Без прыщей и без угрей.
В мире нет её белей.
Для заморских королей

Лакомый кусок царица.
Но держава и столица
Не потерпят иноземца:
Ни варяга, как и немца.
Шишь им наша-то землица,
Не видать родного хлебца!
Завещаю жить богато,
Бить по всяк час супостата:
Свояго али туземца,
Деспота аль демократа.
Слово царское правдиво,
Наше царство справедливо.
Распрекраснейший, храбрейший,
Светозарный, августейший

И светлейший, и щедрейший,
Царь Прокоп ІІ, мудрейший».
Завещанье подписал
Венценосный самохвал,
Дочку в лоб поцеловал,
Дурака к себе позвал

И бояр, и воевод.
Набралось всех – цельный взвод.
Те явились в орденах.
Все в чинах, да и в летах.
Назначал согласно квот
Царь, не зная о делах.
Те в сраженьях не бывали –
Славу дома добывали,
Соревнуясь в галунах.
Так вот в эдакой печали
Милой дочери своей, -
Вряд ли сыщется милей, -
Царь державу завещал.
Всяк царице присягал

Своей крови не щадить -
Государство защитить.
Лишь закрыл глаза Прокоп:
Извержение, потоп!
Опустела вмиг казна,
Разбежались ордена, -

Вся военная элита, -
Перекормленная свита.
И остался лишь Митяй,
И сказал: - Царица, знай,
- Говорю теперь открыто,
- Был я раньше краснобай,
- Но взяла мою ты душу…
- Молви – да и я не струшу.
Заорал тут попугай,
Растерзав, как хищник, грушу.
Нешто птица, а ведь – плут…
Снова к месту свой: - Капут!
Кот Баюн зевнул в полморды,
Гуслей перебрав аккорды.

В тему лаяли шарпеи,
Звук услышав на аллее.
Подключились соловьи
И в придачу две свиньи.
И прекрасная девица –
Государыня-царица

Вся открылась кузнецу –
Удалому молодцу:
- Милый друг! Тебя я тоже
- Полюбила – зуд по коже…
Ежевика по лицу.
Отчего ещё пригоже
Стала девушка-краса –
Бирюзовые глаза.
Сладилась у молодёжи
Куртуазная буза.
Митя в латы облачился.
- Жди, - сказал и удалился.
А царица вся в слезах –
За милого гложет страх.

Наш герой собрал дружину
И не маленькую силу,
А испытанных бойцов –
Из провинций молодцов.
И без лишнего словца
Рать напала кузнеца.

Да, скажу вам по секрету, -
Так, чтобы на всю планету, -
Убедил Митяй Кощея
Снова роль сыграть злодея
За посул, не за монету.
Хитрость – свойство лицедея!
Упросил шут Бабу Ёжку
Показать вражинам ножку
И летая, - вот идея, -
Сверху пострелять немножно.
Ведь чем выше, тем страшнее.
Жаль попасть с высот сложнее.
Обещал в обмен Митяй
Им театр «Шалтай-болтай».

Там, где ставили Шекспира –
Короля… Как то бишь?.. Лира!
Там-то посреди драцен
Рай кордебалетных сцен… 
Нечисть билась как герои
За кровавые удои. 

В стычках месяц пролетел,
И не чёрен, и не бел.
Трудно гнать врага к границе.
Написал Митяй царице:
«Ох, Маруся, сколько дел!
Но душа моя в столице.
На пороге смертный бой…
Побядим – вярнусь домой.
Не дадим врагу землицы
Ни хорошей, ни худой.
Побядим – закатим пир
И устроим славный мир.
Дальше издадим законы
И откроем все кордоны:

Ни таможни, ни застав.
Сократим весь комсостав.
Пусть пополнится казна,
Чтоб хватило всем пшена…
Ну, да ладно, вот-вот бой.
Обнимаю! Вечно твой!».

Бились долго – до обеда,
А в обед пришла победа.
В Золотницах перекур
В круге деревенских дур
И гламурная беседа
Среди водных процедур.
Фёкла там бродила павой
Среди облачённых славой
Молодых кандидатур.
Был один с походкой бравой.
Не Митяй, конечно, но
Под венец с ним не грешно.
Голубки нашли друг друга
Для любовного недуга…

И дружина в стольный град,
Без чинов и без наград
Прискакала вся в пыли.
Молодцы, богатыри!
Вмиг столица изменилась:
На столах всё появилось,

Вышла на крыльцо девица,
Пышногруда, белолица,
И Митяя-молодца
Целовала без конца.
Распрекрасная царица
Так встречала удальца!
А затем, когда устала,
По старинке привечала
Молодого храбреца.
Их предания начало!..
После под руку взяла,
К трону месту подвела.
И пошёл в столице пир.
Да на весь крещёный мир.

Свадьбу весело справляли
И с победой поздравляли.
Стол трещал, веселье, гам…
Удивляться только нам.
Были там все Золотницы:
От старухи до девицы.

Танцевал Кощей с Ягой.
Костяной своей ногой
Била по настилу бабка,
Приседал Кощей как жабка.
Стар и млад наперебой
Шли плясать. Уже не зябко!
Свадьба и победа вместе.
Тут и там – всё дело в тесте.
Главное – замес и схватка!
А теперь чуть о невесте.
Шла в кокошнике как пава –
Танцы для неё забава
И улыбка до ушей,
Хоть завязочки пришей.

Вот уж истинно царица.
Словно Зорька-Заряница!
Взгляд никак не оторвать.
За столом сидела мать
И сестра, и все девицы –
Монастырские сестрицы.

От стыда, не зря горя,
Наши три богатыря
Всем служили за столом…
Так и надо! Поделом!..
Зло глядели на царя,
Бывшего вчера шутом.
Помянули все Прокопа –
Далеко не филантропа.
Так и правил бы кнутом
Он до нового потопа.
Попугай и тут как тут
Заорал: - Капут! Капут!
Два шарпея дружно в лай,
А Баюн, давай, зевай.

За столом, среди людей,
Ни бояр нет, ни князей.
Приглашён был Соловей –
Шепелявил аки змей.
Думали, что будет свист…
Жаль, что подкачал солист. 

Для гонца особа честь –
Рядом с государем сесть.
Бабка тоже там была –
Та, что зелье отдала.
Ей была приятна лесть
И, от хмеля весела,
Что старуха ни просила,
Всё в достатке получила:
Три телеги барахла
От парчи до парусина.
И сидели молодые
Аки голубки земные.
Пожелаем счастья им,
Всем друзьям, себе самим.

Коль пришлась по вкусу сказка,
Значит, не случайны маски,
Значит, есть на всё причины.
Солнце делают лучины…
Попрощаемся на том.
Знаю, свидимся потом…

28.05.2020