МАМЕ

Ты стояла, сгорбившись, уныло.
Я в слезах тебе кричала что-то.
И село, как облако, проплыло,
Скрывшись болью вместе с поворотом.

Жаль, что время как удав, жестоко
Гонит жизнь в бушующую бездну.
Образ твой, желанный и далёкий,
Никогда из сердца не исчезнет.

Вспоминаю дом в берёзах белых,
И арык, журчащий днём и ночью.
Домик наш в лучах, как в вешних стрелах,
Огород и сад в сиянье прочном.

Вот отец, мужик ещё здоровый,
На скамейке, курит, из кисета.
Соли ком, зализанный коровой,
С дырки в яслях, дулом пистолета.

Вот и ты с ведром спешишь с улыбкой.
Я смотрю, а сердце в счастье млеет.
Солнца луч, как золотая рыбка,
Меж окошек вымытых алеет.

Подошла к печурке. Что-то надо.
Вот взяла и заспешила снова.
Замычала, к дому стоя задом,
Наша Марта, старая корова.

Папка встал. Согнувшись, двинул в хату,
Бросив на завалинку курилку.
Взгляд тупой во след меньшого брата
И шлепок от мамы, по затылку.

Все вприпрыжку.  Скопом. Ужин подан.
Семеро. От старшего до крошки.
Все за стол. Теперь тяни подводой,
С чашки хлещут, аж мелькают ложки.

Мама вкруг стола. То то, то это.
Всем подай. В конце сама садится.
Во дворе жару разносит лето.
Ночь темна. Пора и спать ложится.

Мы с крестьян. Колхозники. При деле
Каждый, кто прожил, хотя б десяток.
Что-то знали. Где-то не сумели.
Быт колхозный! Ты ведь не был сладок.
Поздно уж. Посуда горкой слева.
Завтра вновь детей кормить. Вздыхает.
Песня где-то. Сильная, с припевом.
Под шумок берёз семью качает.