В ИНОЙ МИР

Летит, круша устои, время
И вертит жизни колесо.
И прорастает в поле семя,
Да луч целует рань взасос.
Сбиваясь с ног, бегут рассветы.
Стегают мысли. Крошат в прах.
Посмотришь в них, одни заветы,
А в тех, то крах, то прах, то страх.

В дыму, тусуясь, время тает,
Надеясь, на иной исход.
Как будто в людях проверяет,
Он тот, или совсем не тот.
Кричат. Выходят. Входят. Плачут.
Но время катит точно в грех.
А там безвременьем маячат,
Сжигая память без помех.

И так проходит всё вслепую.
Мелькают дни. Идут года.
И, выйдя в свет, пророк ликует,
Не нанося себе вреда.
Но за пророком виновато
Идёт другой.  Не хочет ждать.
И в утра час, и в час заката,
Ему бы взять, побольше взять.

И спрятать. Тут уж не попишешь!
Ему не верят. Жгут костёр.
И поднимают ветры крыши.
А утро тает в блеске гор.
Слабеют. Пыжатся. Конкретно,
Понять не могут, что почём.
Но кто-то, как-то. Злые ветры
Летят, толкая, суть плечом.

И стонет роща. Злятся люди.
Проходят сроки и пора.
А рядом плачут, с плачем судят,
И дни струятся в вечера.
Всё так же, как оно и было:
Светает. Здравствует. Бредёт.
И звёзды. Ночь. И всё так мило.
Рождается и небыль жмёт.
А там – вообще! Не километры!
Там хрупкость мира. Темь и мгла.
И пропадают в недрах ветры.
А ночь как день, белым – бела.