Тоталитарный миф XXI века

Написано для публичного ресурса политической партии "Другая Россия"*


Недавно я пересматривал фильм Тайка Вайтити "Кролик Джоджо", и просмотр этого фильма навёл меня на размышления, которыми я хочу поделиться с читателем.

Фильм "Кролик Джоджо", если кто вдруг не в курсе, - это история о десятилетнем мальчике, живущем в нацистской Германии, у которого есть воображаемый друг - Адольф Гитлер. Однажды мальчик обнаруживает, что его мама - член антинацистского подполья - прячет на чердаке еврейскую девочку. Знакомство с этой девочкой заставляет Джоджо переосмыслить окружающую его действительность.

Данный фильм можно рассматривать по-разному: и как забавную сатиру в лучших традициях "Великого Диктатора" Чаплина или "Жизнь прекрасна" Роберто Бениньи, и как хорошую трагикомедию о детском одиночестве, взрослении и первой любви.

Меня же фильм интересует прежде всего как идеологический продукт. Так как мы живём в эпоху господства либеральной идеологии, то несложно догадаться, что и фильм "Кролик Джоджо" несёт в себе либеральный идеологический посыл.

Прежде всего это, конечно же, месседж "толерантности" и "политкорректности", который сейчас привычно суют в каждый второй фильм, сошедший с голливудского конвейера. Чтобы разглядеть этот посыл, достаточно посмотреть на основных положительных персонажей: нацменьшинства представлены тут еврейской девочкой, "сильные и независимые женщины" представлены героиней Скарлетт Йохансон, ну а представители сексменьшинств представлены нацистом-гомосексуалистом в исполнении Сэма Рокуэлла.

Но меня в гораздо большей степени заинтересовал подтекст. По сути история о юном нацисте и его воображаемом друге Гитлере - это история о человеке, живущем в пространстве тоталитарного мифа.

Хочу подчеркнуть, что слово "миф" для меня отнюдь не синонимично понятию "ложь". Под словом "миф" я подразумеваю ту совокупность представлений человека об окружающей действительности, которые составляют основу его мировоззрения, картину мира, с которой он сверяет собственное поведение.

Мышление десятилетнего героя фильма "Кролик Джоджо" мифологично насквозь: в сущности он живёт в наполовину воображаемой реальности, в которой можно общаться с Гитлером (который, конечно же, не имеет никакого отношения к реальному человеку, - это образ, сформированный вездесущей пропагандой) и всерьёз представлять себе евреев с хвостами и рогами.

Мифологическое мышление присуще человеческому виду практически с самого начала его истории. Человека отличает от животного то, что он живёт в культурно-символической среде, и миф - это первый способ постижения окружающей действительности. Вот что пишет признанный специалист в области мифологии, автор всемирно известного бестселлера "Тысячеликий герой", культуролог Джозеф Кэмпбелл:

"Мифология, несомненно, является ровесницей человечества. В самом далёком прошлом - насколько мы смогли проследить по фрагментарным и разрозненным ранним свидетельствам возникновения нашего вида - были обнаружены признаки, указывающие что уже тогда творчество и быт Homo sapiens формировались целями и соображениями, основанными на мифе.
<...>
Когда вместо физических мы рассматриваем психологические признаки нашего вида, самое очевидное отличие - организация жизни в соответствии, прежде всего, с целями и законами, диктуемыми мифом, и только во вторую очередь - с обусловленными экономически.
<...>
Если надо назвать главное отличие психологии человека от психологии животных, это, несомненно, подчинение мифологическому даже хозяйственной сферы деятельности."

Иными словами, на мой атеистический взгляд, человечество на протяжении всей своей истории, руководствуется теми или иными воображаемыми сущностями. Говорим мы о языческих божествах или же о монотеистическом боге авраамических религий - сути это не меняет. С этой точки зрения, бог христиан - это такой же воображаемый друг миллионов людей, каким для мальчика Джоджо является Адольф Гитлер. Можно отрицать существование бога как объективной реальности, но нельзя отрицать того, что эта воображаемая сущность имела и имеет огромное влияние на поведение миллионов и даже миллиардов людей.

В Новое время, с наступлением эпохи рационализма, материализма и атеизма, на смену классическим религиям пришли идеологии. В определённой мере мы можем говорить об обществе Модерна как об торжестве в общественном сознании своего рода светских (гражданских) религий.

Так, например, в коммунистической идеологии (в её марксистской интерпретации) не раз усматривались черты хилиастического учения. (Об этом подробно писали, в частности, русский философ Сергей Булгаков и французский социолог Раймон Арон, написавший известную в своё время книжку с характерным названием - "Опиум для интеллектуалов".) В сущности это разновидность универсализма иудео-христианской концепции, разве что вместо конца истории и установления Царства Божьего на земле тут предлагается "конец предыстории человечества" и установление бесклассового общества. И то и другое (равно как и "Тысячелетний Рейх" нацистов) - предмет веры, а не некая историческая неизбежность.

Что я хочу этим сказать? В основе любой идеологии лежат те или иные тоталитарные мифы и воображаемые сущности. Применительно к коммунистической идеологии таким мифом является неизбежность победы мирового пролетариата, а в случае националистической идеологии в её нацистском варианте - миф о господстве арийской расы.

Как нам известно, обе эти идеологии, равно как и воплощавшие их политические режимы, потерпели сокрушительное историческое поражение. После 1945 года националистическая идеология была объявлена тоталитарной и преступной, а после 1991 года в массовое сознание усиленно внедряется представление о преступности и тоталитарности идеологии коммунистической.

С 1991 года, с крушением Советского Союза, можно говорить о победе либеральной идеологии. Символично, что один из влиятельнейших либеральных философов современности Фрэнсис Фукуяма написал по этому случаю книгу - "Конец истории и последний человек". С этих самых пор принято утверждать, что либеральная идеология и либеральная демократия являют собой некую противоположность тоталитарным идеологиям и тоталитарным режимам соответственно.

Мне же такая концепция представляется сомнительной. На мой взгляд, либеральная идеология не менее тоталитарна, нежели коммунистическая или националистическая, и в основе её лежит точно такой же тоталитарный миф. Таким мифом я считаю понятие "прав человека".

Люди либеральных взглядов наверняка закидают меня за это камнями, но я смею утверждать, что прав человека не существует вообще. А если быть точнее - люди их некогда выдумали, как выдумали бога или неминуемое наступление коммунизма. Иным словами - это воображаемая сущность, положенная в основу современной либерально-демократической модели и её якобы неизбежного повсеместного распространения

Доказать это, как ни странно, проще простого. "Права человека" - это историческое понятие, возникшее в эпоху первых буржуазных революций. Первое упоминание этих самых "прав человека" встречается в "Декларации прав человека и гражданина", принятой Национальным учредительным собранием во время Великой Французской революции.

Исходя из этого можно сделать два логичных вывода: 1) Никаких "прав человека" до этого не существовало, люди их просто выдумали; 2) Если возникновение данного понятия носит локальный исторический характер, то его никоим образом нельзя считать универсальным для всех человеческих сообществ.

Исходя из этого, возникает логичный вопрос: почему, к примеру, Советский Союз, вводящий войска в Венгрию или в Чехословакию, объявляется "тоталитарной Империей Зла", а США, вводящие войска во Вьетнам или Ирак, таковой не считается?

Если уж "естественным и неотчуждаемым" правом человека является право на жизнь и свободу, если согласно Всеобщей декларации прав народов, принятой в Алжире 4 июля 1976 года, утверждается, что "у каждого народа есть право на уважение своей национальной и культурной идентичности" (статья 2), что каждый народ "совершенно свободно определяет своё политическое положение" (статья 5), что у него есть "право самостоятельно выбирать экономическую и социальную систему"(статья 11), "право говорить на своём языке, сохранять и развивать свою культуру" (статья 13), а также "право на то, чтобы ему не навязывали чужую культуру", то почему военные действия Украины по отношению к ЛНР и ДНР не считаются военными преступлениями и посягательством на жизнь и свободу жителей суверенных республик?

Вопрос, что называется, риторический. На самом деле единственное реальное право в нашем мире - это право силы. Если группа людей или человеческих сообществ под предлогом "нарушения прав человека" в какой-то стране вводит туда войска, она делает это потому что обладает для этого достаточной военной мощью. "Правозащитные войны" (термин Эдуарда Лимонова) - это способ политического влияния и контроля. В этом смысле либеральная идеология гораздо более тоталитарна, нежели коммунистическая или националистическая, ведь выступая от имени абстрактного человечества, она автоматически выводит предполагаемых "нарушителей прав человека" за рамки собственно человеческого вида. Если раньше Запад начинал Крестовые походы, огнём и мечом неся "истинную веру", если позже он колонизировал пол-мира, всё тем же огнём и мечом неся туда "цивилизацию" и пресловутое "бремя белого человека", то сейчас он навязывает человечеству собственные культурные, политические, социальные и экономические модели, считая себя вершиной человеческого вида. Чем это собственно отличается от нацистского подхода, я понять не в состоянии. Уже упоминаемый мной Раймон Арон однажды написал:

"Всякая декларация прав в конечном счёте представляется идеализированным выражением политического или социального порядка, который пытается установить определённый класс или цивилизация."

Не менее логичным вопросом задаётся и философ Ален де Бенуа в своей книге "По ту сторону прав человека":

"Как права человека совмещаются с многообразием культурных систем и религиозных верований? Если для уважения индивидуальных прав необходимо не уважать культуры и народы, следует ли сделать вывод, что все люди равны, но культуры, созданные этими равными людьми, сами, напротив, не равны?
Навязывание прав человека представляет собой, очевидно, аккультурацию, реализация которой может привести к смешению или уничтожению коллективных идентичностей, которые играют роль в определении идентичностей индивидуальных."

Кроме того, понятие "прав человека" само по себе носит формально-декларативный характер. Это, что называется, лишь абстрактный идеал. Так, например, сын какого-нибудь провинциального рабочего формально обладает равными правами и возможностями вместе с сыном какого-нибудь столичного олигарха. Однако по факту, как мы понимаем, равенства между ними нет и быть не может.

Права абстрактного "человека" - это ерунда. Это как обещания Путина во время коронавируса. Человек - это не какой-то сферический конь в вакууме, он существует в определённых материальных условиях и обстоятельствах. Можно сколько угодно гарантировать ему "право на труд" и "право на образование", но если в его моногороде нет действующих предприятий, а количество учебных заведений в округе свелось к нулю в порядке "оптимизации", то ему остаётся лишь подтереться своими "естественными" и "неотчуждаемыми" правами. Собственно, я тут даже не высказываю какие-то оригинальные мысли, а лишь слегка упрощённо пересказываю то, о чём писал ещё Карл Маркс в работе "К еврейскому вопросу", препарируя и раскрывая всё лицемерие так наз. "гражданского общества":

"Ни одно из так называемых прав человека не выходит за пределы эгоистического человека, человека как члена гражданского общества, т.е. как индивида, замкнувшегося в себя, в свой частный интерес и частный произвол и обособившегося от общественного целого. Человек отнюдь не рассматривается в этих правах как родовое существо, - напротив, сама родовая жизнь, общество, рассматривается как внешняя для индивидов рамка, как ограничение их первоначальной самостоятельности. Единственной связью, объединяющей их, является естественная необходимость, потребность и частный интерес, сохранение своей собственности и своей эгоистической личности.
<...>
Когда мы видим, что государственно-гражданская жизнь, политическая общность, низводится деятелями политической эмансипации даже до роли простого средства для сохранения этих так называемых прав человека; что таким образом citoyen объявляется слугой эгоистического homme, а сфера, в которой человек выступает как общественное существо, ставится ниже той сферы, в которой он выступает как частное существо; что, наконец, не человек как citoyen, а человек как bourgeois считается собственно человеком и настоящим человеком."

Хочу подчеркнуть перед читателем, что я вовсе не подвергаю понятие "прав человека" моральной оценке и не призываю отказаться от самого этого понятия. Я лишь указываю на то, что это выдуманный универсальный идеал, носящий формально-декларативный характер и который те или иные группы людей могут использовать в своих целях.

Иными словами понятие "прав человека" - это лишь идеологический инструмент империалистической экспансии, с помощью которого отдельным странам и даже цивилизациям навязываются абсолютно чуждые им культурные, политические, социальные и экономические модели. Чуть перефразируя дедушку Ленина, вполне можно утверждать, что люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в по­литике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политически­ми, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов и государств, являющихся орудиями в руках этих самых классов.

Какой вывод можно сделать из всего вышесказанного? Либеральная идеология, принимающая в качестве собственного субъекта абстрактного индивида, оторванного от какой бы то ни было коллективной идентичности, не выдерживает никакой критики. Человек есть существо общественное, он обретает себя через жизнь в определённом сообществе людей. Условный "маугли", выросший вне человеческого общества, не может обладать некими "естественными и неотчуждаемыми правами", да и человеком по большому счёту стать уже не в состоянии - все истории реальных "маугли" тому подтверждение.

В процессе социализации человек обретает самое себя через приобщение к существующим социальным группам и институтам. Так, например, автор этих строк не определяет себя как некоего "общечеловека", но идентифицирует себя через национальную и классовую принадлежность. Я русский пролетарий, и следовательно своими собственными интересами считаю интересы моего класса и моей страны.

Собственно именно поэтому я национал-большевик.