Мужчина в черном

Молчала ночь тиха. И мы молчали
Не потому, что сказано все было,
А просто к нам пришли воспоминанья.
Ко мне - мои, к тебе пришли твои.
Когда мы проходили мимо сквера,
Покорная своим воспоминаньям,
Сказала тихо: "Сядем." И мы сели.
И обо мне ты начал говорить,
Охваченный блаженнейшим восторгом.
А мне тревожно было. И стояли
В глазах открытых слезы сожаленья,
Что я с тобой в знакомом этом сквере,
Что не одна, что все не позабыто,
Что раны старые души - не заживают.

А на другой скамейке, чуть наискосок,
Сидел мужчина в черном.
С черной тенью тополя он слился.
И только серебром светились руки,
Как два развернутых листочка тополиных.
Свет над нами, в доме, свет включили,
И черный мальчик чистил на балконе
Мужские тупоносые ботинки.
А ты ко мне легонько прикасался,
Смеялся тихим и счастливым смехом.
И вдруг! Тебя схватила я за руку:
Мужчина в тени тополя - заплакал!
Зачем он плачет?
Кто его обидел?
И мне хотелось плакать - я сдержалась,
А он, руками захватив колени,
Прижавшись крепко к ним, беззвучно плакал.
И криком было имя!
Совпаденье?
Но имя это так же прозвучало,
Как имя то, которое звучало
Два года вот до этого мгновенья,
Которое кричал, кричал, кричал,
Мужчина в черном
Вслед поезду, навек со мной прощаясь:
Люба!