Роман. Гордиевская Жанна. Глава 5

Глава  5

Все праздников мы ждём как наслажденье
В душе, витает  радостный обман,
И вихри всех забот и умиленье
Парит в сердцах , как радужный туман.
Преддверие нам праздника важнее
Нам суета присуща до низов,
Чем красочнее , тем и веселее
Мы склонны верить в сказки от волхвов.

(примечание от автора...волхвы - предсказатели,
маги, чародеи, пророки)

В себе я мысль весомо отгоняю
И когда-то тоже был таким,
Себя я праздниками ослепляя
В душе огнём бенгальским я томим.
Хотелось кутежа мне и веселья
И Новый Год любил до глубины,
Сейчас одно – лишь маленькая келья
И образ позолОченной Луны.
От праздников отвык, к веселью скушен
Люблю неспешно книги я читать,
Бывает даже так, что праздник дУшен
И даже не люблю ни где блистать.
Планшеты , вайбер, интернет, контакты,
Фейсбук, и скайп, и прочая фигня,
Иные все модельные проекты
Ни где вы не найдёте в них меня.
Но самый лицемерный из всех сайтов
Уж верно «Одноклассник»  - это факт,
Иметь в уме не надо мегабайтов
Но будем соблюдать приличий такт.
Зайди, возьми к любому на страничку
И сразу ты увидишь красок ложь,
Один уж сфоткал с долларами нычку
А женщины с букетом дивных роз.
Наверно Вам цветов ни кто не дарит?
Коль это уж событие для Вас,
И верно пол страны меня  за банят
Рисуются, мол девы, на показ.
И все, или на Кипре, иль в Таиланде
Один лишь я в «Гадюкино» живу,
Здесь дождь у нас и слякоть на мансарде,
Завидую я всем Вам, ох не «лгу».
Негодование народа слышу:
«Да ты отстал, сейчас везде прогресс
Иди чини, свою в сарае крышу
Перебирайся, лучше ка ты в лес».
Но я, скажу вам так, без демогогий
Мне дом в лесу уж верно по душе,
И может быть поймёт меня не многий
Хотел бы дом иметь себе в глуши.
Я б на кровать свою тогда улёгся
Накрылся пледом клетчатым своим,
И чтеньем книг своих бы я увлёкся
Мне стало это делом дорогим.

Люблю в тиши, где слышен треск от печки,
Проникнуться сознанием в листы,
А пред глазами бегают лишь строчки
И книга толщиной на пол версты.
Я упоён описываньем леса,
И гладь рек и прелестью озёр,
Здесь хмурый небосвод, его завеса
Вершинами кавказских, дивных гор.
Волнение героев мне приятно
Любовь и страсть с разводом пополам,
И их переживания понятны
Я ранен был, когда-то нежно сам.
И слёзы их, и чувства всё мне близко
Читаю так, как будто вижу сам,
Вот голову герой склонил пренизко
Он на колене – а пред ним мадам.
Он рУку её ласково сжимает
Не требуя в замен и теплоты,
Ланиты её краскою пылают
И пафосной в ней нету красоты.
Она мила и девственно красива
Лишь слёзы льёт с прекраснейших очей,
Душевной болью, глубоко томима
И не могу помочь им, хоть убей.
А детектив читая – так кольчугу
Хоть сразу на лопатки одевай,
Подвержен я нервозному недугу
Здесь промахнутся могут невзначай.
Стрельба кругом, погони и разбои
Обман, шантаж, брильянты и любовь,
И стоны жертв, здесь крики, там побои
Читаю так, что в жилах стынет кровь.
Я с ними и в подлодке, и на суше
Читаю так, как будто вижу фильм,
С русалкою, которой нет здесь краше
Плыву я нагишом десяток миль.
Она мила и хвост её зеркальный
Имеет цвет хрустальной бирюзы,
И волос её длинный идеальный
Неведомой мне кажется красы.
Вот меч гигант в моих руках трепещет
И гОру я колю им пополам,
С алмазами фонтан от туда хлещет
И радужной струёю к небесам.
Вот с преисподней смерть ко мне явилась
Читая это – я под плед ползу,
С косой она прошла и удалилась
Я вперемешку семечки грызу.
Читать с годами стало интересней
Не то что в школе – через не могу,
Я сам себе хозяин и прелестней
Мне чтение зимою и в пургу.
Люблю я вой метели за оконцем
Мороз трескучий и горячий чай,
Душою отдыхаю я и сердцем
Могу родить поэму невзначай.

Вернёмся к нашей милой героине
Уж верно заждалась она меня,
И к бытовой семейной их рутине
Проделки нашей Жанны отгоня.
Вот Жанна Гордиевская явилась
Прости читатель – Зуева она,
Она собою как всегда светилась
И всем была довольна и сильна.
Утихли здесь все после свадьбы страсти
И серых будней началась гряда,
И не было проблем, и не напастей
Обычных дней работы череда.
Арсений с Жанной утром на работу
А вечером обратно к ней домой,
Решили не меняя жить покуда
И не искать квартиры им другой.
Арсению всё Жанна объяснила
«Мы деньги будем на жильё копить»,
Лишь сапоги на новые сменила
Чтоб женщиною модной дальше слыть.
Наш Зуев не встревая в заморочки,
Считал жильё немного подождёт,
И не желая лезть в ума клубочки,
Копейка, жёлтый рубль бережёт.
И Клавдия Ильинична и Львович
Все рады единению семьи,
И кот семейства, маленький сородич
Играл в прихожей с Зуевым с скамьи.
Призыв на свадьбе, на бумаге помня
Свозить, мол, в Канны милую свою,
Арсений Жанне предложил не скоромно
Поехать в Крым, подобно дикарю,
Но не сейчас, а будущим лишь  летом
Сейчас же осень, а сезон прошёл,
Не будет это ни каким секретом
Что бархатный сезон уж отошёл.
А Жанна наша очень была рада
Что муж идею эту предложил,
Увидеть гор прекрасные громады
И поцелуй в награду заслужил.
К тому же Жанна Зуеву сказала:
«Мы можем ехать в Крым на «жигулях»,
Права в обложке красной показала,
«С тобою будем плавать на волнах».
Ну право я не знаю, что случилось?
Как будто Жанну кто-то подменил,
Душевность в ней, глубинная открылась,
Быть может зря её во всём винил?
И взор её. приветлив стал, спокоен,
Со всеми речи молвил на ровне,
И нрав её, как будто не упорен
И вся сияет, радужно извне.
И стала будто ростом она ниже
Надменный взор как будто бы исчез,
В суде с людьми, простыми, стала ближе,
Вот Бог задачку мне уж преподнес.
Я наблюдал за нею полновесно
Хотел прочесть, невинный, скрытый нрав,
И мне как для психолога полезно
Увидеть то, в чём я в ней был не прав.
Она ни в чём себя не выдавала
Как будто заменили в ней душУ,
Таблицы помню я она марала
Дурного в ней на грамм не нахожу.
Прелестная и милая девчонка
И я ошибся, начав свой роман?
А нрав её, как подлая поганка?
Ужели это всё был мой обман?
Читатель мой, пред Вами преклоняюсь,
Уж верно мне пора и на покой,
И в глупости своей я извиняюсь
Такой вот я психолог никакой.

А на работе Жанну обсуждали
Ведётся как у нас спокон веков,
Весомо втихомолку толковали,
От низа, и до самых, до верхов.
Но только тайно , чтоб никто и духом
Все разговоры эти сохранил,
И слушали одним лишь только ухом
Боялись все начальственных правил
«Видали?! Наша Жанна изменилась,
Приветлива вдруг стала и мила,
С небес изящных мягко приземлилась,
Не видно в ней и тени грозной зла.
Намедни документы попросила
Чтобы в архив не срочно отнести,
Так раньше это всё её бесило
И начала она сейчас цвести.
Замужество её переменило?
Или другая Божья благодать?
Конечно Зуева она склонила
Теперь уж что с того, не дать, не взять»
«Не верю этой шлюхе подколодной,
Приличий маску уж на день взяла,
Не быть ей никогда простонародной,
Её характер острый, как игла.
И Зуев от неё, ещё попляшет,
Ни раз Алину будет вспоминать,
Всё тихо! Вот начальство наше чешет
Смогу я кобру в каждой распознать».
Такие толки были на работе
И к Зуеву конечно не дошли,
В неведомой Арсений жил заботе
А дни меж тем, неумолимо шли.

Закончилась и осень золотая
Туманы, сырость, слякоть по дворам,
И вех людей ознобом награждая
Напялил шубу, шапку рус Иван.
Зима вступив в свои права неспешно
Слегка морозцем лёгким окружив,
Усыпало всё пухом белоснежным
Дома и землЮ в белое сравнив.
И клумбы , и дороги, и машины,
Деревья, лавки, площади, кусты,
Причуд зимы морозные картины
Прикрыло почерневшие листы.
Вдали дымят советские  заводы,
Лишь красный лик от солнца в небесах,
И стёкла все в узорчатых разводах
Деревья в снежно-пуховых шатрах.
И снег от Солнца нежно серебрится,
С трамвайных проводов комки летят,
И детвора неистово резвится,
Снежки кидают просто наугад.
Но снег не очень хочет и комкаться
Веселье прёт и щёки все краснЫ,
В сугробы начинают вмиг толкаться,
Мы в зиму были страстно влюблены.
Они визжат, качаются по снегу
И валит пар от них, как от коней,
За воротник кидают снег друг другу
И нет занятия для них милей.
Своё я детство помню уж отлично
И санки я, и лыжи я любил,
И на коньках гонял тогда прилично
И нос себе не раз тогда разбил.
Не хочешь лыжи, так возьми ты санки
Всегда занятие зимою есть,
Устраивали, междворовые гонки
Чей выграл двор – тому двору и честь.
Сейчас какие детям наказанья?
Отключим интернет или планшет,
Мне не было тогда существованья
На улицу стоял идти запрет.
Мне не было страшнее этой муки
Уж лучше в школу было мне ходить,
И с улицей мне стрАшна боль разлуки
Не знаю даже с чем её сравнить.
Я умолял родителей и плакал,
И горькими слезами – что бобёр,
Просил, и ныл я, и стенал, и плакал
И помню это всё я до сих пор.
Но наказанье  было наказанье,
Они ведь знали, чем меня прижать,
Теперь пришло с годами пониманье
И смех бывает мне не удержать.
Как вспомню я себя, так смех сквозь слёзы
И внукам я рассказывал своим,
Теперь такие не страшны угрозы
Век технологий к нам неумолим.
Но в городе зима не так прекрасна
Отличия с деревней всё же есть,
В деревне, в хуторе зима всевластна
И описать мне это будет честь.
Мороз трескуч не видно и дороги
Позёмкою все тропки замело,
Метель настроила чудес чертоги
Узорами затянуто стекло.
А снег дома усыпал по оконце
Зима сравняла выступы и рвы,
И дивно так проблёскивает Солнце
И появились чудные холмы.
А под ногами снег хрустит приятно
Снежинок ломких раздаётся хруст,
И всё белО, и всё кругом опрятно
На шар похож в снегу весь белый куст.
Посмотришь в даль, лишь белые равнины,
И снег изящно волнами лежит,
А на деревьях белые седИны,
И заяц белый вдоль холма бежит.
Сейчас такие зимы уж не часто
Но помню в детстве, было точно так,
И снег мне был по плечи, будто паста
Везде, кругом, бескрайний белый мрак.
Зима в деревне пролетает быстро
В лотО играли сидя у печи,
В сковороде съедали мы всё чисто
И полендвицу зубками точи.
А яблоки из бочки, ох и прелесть!
Прохладная, мочёная еда,
Вкуснячая, немыслимая свежесть
Запомнил вкус я этот навсегда.
Там и весна уже не за горами
И солнце прорезает вяло снег,
И зеленится травка над холмами
И началось движенье бурных рек.
Пока описывал своё я детство
Я так увлёкся этой чехардой,
Я Жанночку забыл вписать в наследство
Был умилён природы красотой.
Но Жанна с детства прожила в квартире
Её досуг известен Вам друзья,
Здесь не хочу я обращаться к Лире
Пустая это будет болтовня.

Арсений с Жанной жили полу мирно
Прошла и осень, и зима прошла,
За ней весна и лето наступило
Напомнить мужу о море предпочла.
И тон её как будто недовольный
Слегка с издёвкой, скользко говоря,
Арсений будто ею подневольный
Речь слушал Жанны, молча и скорбя.
«Ты обещал , что летом мы на море
Поедем вместе, яко бы с Судак,
А мы с тобою всё сидим в каморе
Быть может всё было совсем не так?
Не ты ли говорил мне про дельфинов?
Про южный берег Крыма и жару,
И наедимся всяких витаминов
И кушать будем вдоволь мы икру.
Про бархатный загар, про даль морскую
Как ты всё это складно говорил,
Быть может нёс ты чепуху людскую?
Иль ты меня как клушу обдурил?
Раз обещал, так будь любезен молвить
Иль ты не помнишь слов уже своих?
И нечего тут дуться и лукавить
И не пойму чего вотще ты стих?»
Наш, Зуев, Жанне лгать совсем не думал,
На море собирался он с женой,
Но в мыслях, про себя, он сам подумал:
«Командовать наверно хочет мной?
Как она низко всё это сказала,
И подло как всё вмиг преподнесла,
Меня на шомпол будто нанизала
И сделала с меня ещё осла».
В душе кольнуло больно, не приятно,
Ведь обмануть её он не хотел,
Обидно стало, это и понятно
Но ехать в тот же миг перехотел.
Его задело Жанны замечанье
И тон её надменный и сухой,
В душе его мужское выгоранье
Кололо сердце жаркою иглой.
Хотел сказать, что ехать передумал
Но мысль он эту болью перекрыл,
Ещё всё раз с усердием обдумав
Своё он недовольство мягко скрыл.
«Перетерплю я это униженье»
Подумал Зуев молча про себя,
Царило в нём мужское оскорбленье
«Лгуном назвать удумала меня».
Свой взор подняв на Жанну благовольный
Он мило без улыбки её сказал:
«Хоть завтра едем!» - был он не довольный
«Тебе ни разу я не отказал».
На том и порешили муж с женою
Но холодок понурый пробежал,
В душе его колючею волною
Он будто, сердце неприятно сжал.
Звоночек первый, Зуев в миг отметил
И пару дней он не доволен был,
«Как в ней я раньше это не заметил?
И этот дерзкий и надменный пыл».
И Зуев мой, списав всё на капризы,
Забыв тот неприятный разговор,
И ночи сладострастия сюрпризы,
Он Жанной упивался до сих пор.

Мы женщин выбираем словно самок,
Глаза и запах, вот наш весь секрет,
Без всяких там иных других задумок
Есть у природы чёткий оберег.
А если вдруг и чувства к ней проснулись
Любовь вершина – призма волшебства,
Мы в чувства с головою окунулись
Возвышение нету божества.
Она для нас как некая богиня
В ней чудно всё, и взор, и цвет волос,
А остальных не видно – лишь пустыня
(впервые это здесь я произнёс).
Наш мозг мужской, заполонён только ею,
И жесты все, и речи, и слова,
Мы видим лишь любовную аллею
Флюидней в мире нету колдовства.
Готовы посвящать мы девам этим
Немыслимые письма и стихи,
Бывает раз, иной, без них мы бредим
И кажутся нам рядом их духИ.
Но наш Арсений, будем мы правдивы
Он чувств любовных к Жанне не питал,
Они хоть вместе были и едины
Семья у них была не идеал.
Ну что поделать, в жизни так бывает
В угоду обществу мы семьи создаём,
И про себя, ни чуть, не забываем
И тайну жизни эту признаём.

Пример хочу я привести обычный
С супругом развелась его жена,
Он бил её не часто, но прилично
И вот теперь живёт она одна.
И общество чтоб косо не смотрело
Что разводная, стерва мол она,
Она себе мужчину присмотрела
Теперь с ним тянет утро до темна.
Уж лучше быть ей с кем-то, чем одною
Всё ж разговоров меньше про неё,
И вот ячейка общества с женою
Носки ему стирает и бельё.
Но основная масса населенья
Конечно же выходят по любви,
В природе происходит обновленье
Любовь нужна, как тёплые дожди.
Тогда всё зеленеет и клубится
Листва природой сил оживлена,
Природа к идеалу вся стремится
И этим вся в излишестве вольна.

А между тем, Арсений с нашей Жанной,
На отпуск заявленье понесли,
И наша героиня с видом чванным
Начальство на работе сотрясли.
Заявку ей на отпуск подписали
Но Зуеву, основанный отказ,
Начальство в замешательство тут впало
Перескажу крикливый Жанны сказ.
«Да что вы все себе тут возомнили!?
Мне отпуск нужен вместе с мужем в Крым!
Мне нужно чтоб себе вы уяснили!
Быть может ум, у вас совсем незрим?
Семейный отпуск поломать хотите?!
Иль вредничать вы будите мне здесь!?
Или нарочно в этом мне вредите?!
Уйми свою директорскую спесь!
Раз я прошу, так мне наверно надо
Медовый отпуск вместе провести!
Ох, не хватает зла на вас и слада!
Вы до инфаркта можете свести!»
Был долго слышен крик из кабинета,
С соседних выходили посмотреть,
Потом тайком болтали у буфета:
«Умеет Жанна нос всем утереть».
Начальство же такую видя бучу
Себе тут вывод сделало за раз,
Смешав работу и скандалы в кучу
По телефону вскользь, семь быстрых фраз:

(примечание автора...буча - шумный
переполох, скандал)

«Здоров Егорыч, - это Пантелеев,
Ты помнишь перспективного искал?
Да будто энергичней чем Чулеев
И много в ней признательных похвал.
Уж верно депутатом она сможет
Да, Гордиевская – слышал ты о ней,
Как депутат она себя покажет,
К тому же на заметке у людей.
Ну в общем ты имей в виду, Егорыч,
Да не за что, я у тебя в долгу,
Нет, не смогу и документов скопищ
Прибудет и у нас ещё в полку».
И руководству, если что-то надо
Свои вопросы разрешает в раз,
Всем угодишь, ну и себе услада
И в тоже время выполнишь заказ.
А между тем, и Жанна, и Арсений
Готовились к поездке на юга,
И куча было всяческих заданий
Мотался Зуев бедный, как слуга.
А Жанна, в светло-радостной победе,
С внушением добившись своего,
Начальство не останется внакладе
«Справлялись же и раньше без него».
Так говорила маме она гордо,
При этом список длинный написав,
А вид как у зазнавшегося лорда,
Я Жанны узнаю предвзятый нрав.
Хватило лишь на осень и на зиму
Спокойствия её и доброты,
Весну прожили, лето половину
Вот Жанны все надменные черты.
А Зуев покупая всё по списку
По городу метался как сурок,
Без повода, жены не слышать визгу
Запомнил он последний «власть» урок.
Себе он думал, как бы между прочем:
«Что в списке есть, то всё я и куплю
И болтовню тем самым мы отстрочим
А то упрёков, смерть как не люблю».
Купил большое покрывало , мыло,
И в трёхлитровке концентрата сок,
Томатный и берёзовый любила
Здесь строго посмотрел конечный срок.
Купил два жёлто-серых полотенца,
И ножик перочинный для себя
На всякий случай валидол для сердца,
И список Жанны осмотрел скрипя.
Грузинский чай, что важно - класса «экстра»,
И упаковку сахара – рафинад,
И новую, стандартную канистру,
И вязкий, очень вкусный мармелад.
Ещё купил шампунь с названьем «Хвойный»,
И три кило картошки про запас,
Рулет мясной, уж очень калорийный,
И макарон две пачки он припас.
На жигулях в гараж к себе заехал,
Здесь маску взял, и ласты, и домкрат,
И в маску пару раз он быстро ухал
Не пропускала – он остался рад.
Запаску взял, насос на всякий случай
Ещё залил с канистры полный бак,
В то время был всегда такой обычай
Коль в даль собрался – то пустым никак.
На вторник был назначен день поездки,
Лишь только утром солнышко взошло,
Окрасив небо в розовые краски
Вдвоём их славно к Крыму понесло.
Когда вокруг меняются пейзажи
Мосты, деревни, сёла, города,
И на друг друга вовсе не похожи
Леса, поля и речек череда.
Дорогой едешь томно умилённый
Объять ты хочешь необъятный край,
Масштабами страны непокорённой
То был  эСэСэСэР природный рай.
Ты едешь на авто лишь четверть суток
Проехав лишь двадцатую страны,
И видишь стаи перелётных уток
В страну мы эту были влюблены.
И поезда, железные дороги,
Колонны ферм, коров лежат стадА,
Больших домов изысканных чертоги,
А кое-где царит и нищета.
Кругом леса и даль полей бескрайних
И чистые озёра, стаи птиц,
Красивых рек с изгибами зеркальных
И тракторов бегущих колесниц.
А полуостров Крымский – просто прелесть
Холмистые дороги и поля,
Не сможешь взором красоту измерить
Поистине прекрасная земля.
Подсолнухи цветут огнём шикарным
И пирамид висящих виноград,
И персика задорный цвет румяный
Деревьев вверх приподнятый наряд.
Арсений с Жанной к вечеру добрАлись
Когда стемнело – после десяти,
Три раза по дороге заправлялись
Уж ехать ,верно лучше, чем идти.
Судак, компактный город, не великий
Их встретил с распростёртой темнотой,
Луны лишь образ бледно-белоликий
На небе чёрном, красочно влитой.
Домов увидя много в полумраке
Снять комнату зашли они вдвоём,
Хозяйка видя их в семейном браке
По три рубля за сутки сдать внаём.
Арсений с Жанной молча осмотрели
Понравилась им комната при том,
Два коврика весёленьких пестрели
И плечиков в шкафу штук семь пустом.
Кровать с пружин, уж верно полторачка
Два стула, стол и тумбочка в углу,
БылА хозяйка верно что беднячка
Коль лампочка болталась на шнуру.
«Вот кухня здесь, а ванны у нас нету,
Уборная на улице стоит,
И лампочка слабА, тут мало свету
Стара уж я, к тому же и артрит.
Как рассветёт, так море тут же рядом
Спокойно тут и хорошо у нас,
Идти до моря три минуты ходом
Черешня у нас спелая как раз».
Арсений с Жанной в миг переглянулись
«Ну что берём ?» - «Берём» ,-ответил он,
Сконфуженно хозяйке улыбнулись,
И шесть червонцев дали как закон.
Тут в пять минут Арсений разгрузился,
Слегка перекусили, спать легли,
В постель Арсений к Жанне водрузился,
И нежно засопели, как могли.
Хочу сказать ещё два тёплых слова
Тому кто может и не знал всего,
Границы все открыты – вот основа
Туманом ум чинов  заволокло.
Я мог тогда без спроса и поддержки
Поехать даже в дальний Ашхабад,
И не нужнЫ мне всякие бумажки
Везде был дружеский страны уклад.
Сейчас таможня, визы, деньги, взятки,
Придумано всё это неспроста,
И людям создают одни лишь пытки
И совесть их прожорливо чиста.

Не будем мы все углубляться в это,
Я Жанною своею увлечён,
Глубоким сном она объята где-то
И образ её спящий утончён.
И мне пора, своей руке дать отдых
ПисАла она шустро, как могла
И не люблю я красноречий гордых
Но, правая, меня не подвела.
Своей руке я хитро не подвластен,
Сама и пишет, и сама строчит,
И более скажу, я ей не властен
Бывает так, о стол она стучит.
Коль написал в романе этом глупость
Прошу, читатель, не винить меня,
Всё то рука, она всё пишет тупость,
Бывает с нею у меня ругня.
Она живёт своей, чудливой, жизнью
Сама и пишет, и перо берёт,
Я за рукой плетусь благою мыслью,
Уж восемьдесят скоро мне пробьёт.
Но будет с вас, я пошутил и хватит!
А то удар кого, сердечный схватит.