Тёмные миры - стих восьмой - Призрак

Человек может жизнь, начать заново жить, только тело не в силах тот опыт забыть, оно словно тюрьма будет гложить внутри, заставляя ошибки воспрянув пройти. Даже ангел не в силах понять опыт тот, что герой совершить, сквозь страдания смог. Позади прогремели, закрывшись врата, поменялась у призрака, в час тот судьба. Осуждали его, не пройдя его путь, из осколков души, он собрал свою суть. Маска лик поменяла, он чучелом стал, рядом с ним черный ворон, безглазый летал. Клюв, что пасть у собаки, зубастый внутри, иногда ковыряет он пустошь в груди. Призрак шел в маске лунной, вдали кричал бес, ветки всюду тянулись, был страшен тот лес. Переправу увидел он, мост впереди, над рекой той табличка, знак тем, кто в пути. На табличке, на этой, паломничий крест, для осознанных ноша, есть та благовест. Ворон сел на плечо, крылья к телу прижал, даже он в тот момент вязкий страх испытал. Ворон есть часть души, ее черная суть, ей порой принять трудно страдальческий путь. Палки грязь протыкали, в тряпье призрак шел, был он чучелом внешне, но светел душой. Свет хранится тот в сердце, что пеплом лежит, мертвым сном в заточении, молчанье хранит. Голова из соломы, похожа на тюк, двое пуговиц смотрят, в них спрятан испуг. Небо давит на призрака серой рукой, от ветров мост качается, всюду покой. Мертвецы спят в аду, пробудиться бы им, за собой они тянут, тех кто был любим. Собран мост из тех душ, что горят над рекой, а в реке этой пламя, костров слышен вой. Вместо ног пара палок и призрак циркач, в ад идёт на ходулях, безумный трюкач. Крепко держатся души, как камень тот мост и цепляют друг друга, тащя на погост. Нет раствора еще, чтоб был крепче любви, лишь отвергнутый может себя сам спасти. Как коснулись две палки проклятой земли, мост обрушился тут же, с ним души ушли. За спиной из тряпья, слышно крики людей, бесконечно горят они в рабстве страстей. По течению плывет вниз, клокоча поток, это души всех тех, кто подняться не смог. Черной аркой висит впереди черный лес и без умолку воет в страданиях бес. Может быть он и сам ризы плоти носил, но не смог вознестись, не осталось в нем сил. Солнце камнем катилось среди полотна, тут вуалью висела прозрачная тьма. Живописец сидел там на взгорке курил, рисовал реки крови, плащ рваный носил. Увидав живописца у вялых кустов, подошел к нему призрак, как тень мрачных снов.
"Куда держишь дорогу, поведай мне друг" Произнес тот художник приветливо вдруг. Его плащ развивался от теплых ветров, рисовал он картины чертей и бесов. Лава где-то плескалась, кричал всякий люд и король плавал там и придворный и шут. "Потерял я тут сердце, оно сожжено, только дьявол ответит, искать где его" Пряча лик в маске лунной, поведал ему, призрак путь свой от смерти к скитаньям в аду. "Много ты испытал, но ещё предстоит, следуй только туда, куда дух твой велит. Много чудищ тут встретишь и много глупцов, зависть в них это меч, рубит он храбрецов, уклоняйся как можешь, лишь цель есть твой щит, иногда под напором стрел зла он трещит" Так ответил художник, рисуя бесов, падших ангелов скорби, великих лжецов. Разрезала комета хвостом ярким ад, призрак в маске сокрытый увидел в ней знак. "Должен был я картину закончить ко дню, когда чучело явится в этом краю, вижу день тот настал, мне пора на покой, жаль тебя не могу забрать вместе с собой" Завершая последний, решающий штрих, живописец кисть спрятал и хмуро затих. По багровому небу плыли облака, знало чучело, что ведёт верно судьба. На картине на этой был чертик с косой, он на лодке сидел среди поля весной. Рядом с ним бес кудрявый цветы собирал, волк вдали рыскал хитрый, добычу искал. Была рамка картины из редкой сосны, призрак мог в ней увидеть кошмарные сны. Каждый в этой картине, узреет мечты, что не сбылись разбившись о рифы судьбы. Грохот сильный раздался, художник стал мал, покатился горошиной в сторону скал. Скалы эти торчали, как зубья земли, через них только избранный, смог бы пройти. Видно ангелов снизу, что рай стерегут, ходят тени их мрачные, милости ждут. Это ангелы грусти, прообраз детей, смерть в утробе снискавших от их матерей. Взяв подарок загадочный, призрак пошел, пепел рядом с ним падал, как снег пепел шел. Ворон начал выслеживать путь на восток, там откуда рекой плыл кричащий поток. Части черной души, что людей стерегут, видят судьбы незримо, их верно ведут. Не одна часть не может прожить без другой, но вторая часть сердце, фантомная боль. В плоти две разных сути, сплелись два врага, но не может одна без второй никуда. Черный ворон дырявит своим клювом грудь, нету сердца в груди и ему не уснуть. У кого пеплом сердце упало к ногам, тот врагом станет всем, даже верным друзьям. Ворон стал каркать громче, не мог так он жить, начал душу он рвать, раны в кровь теребить. Только чучело видно, идёт и идёт, его сердце фантомное, в тартар зовёт. Поле выжжено в пепел, деревья растут, а в стволах вековых, лица скорбные ждут. "Забери нас с собой, дай воды вновь испить, невозможно в засушливом дереве жить. Были мы истязатели судеб и тел, вот настал наш черед, изуверов удел". Произнес лик заплаканный скорбно ему, тело соки тянуло, давило ко дну. "Я бы выбраться рад был, но это тюрьма, лишь спасет от мучений костер и пила" Согласился другой, шевеля одним ртом, даже глазом моргнуть, мог тот пленник с трудом. Плыло красное небо, страшил видом лес, ворон с ветки на ветку скакал словно бес. Был у призрака только подарок в руках, он не мог помочь пленникам делом никак. "Кем при жизни ты был". Только призрак спросил, разведя вбок руками, в отсутствии сил. "Я был тайным пропойцей, судьей, палачом, прикрывал верой в бога, убийства мечом. На мне крест развевался, за веру я бил, только так зверем стал, кровь сильней полюбил" Произнес заточенный в том дереве дух, свои скорбные мысли искателю вслух. "Ты откуда явился к нам страшный такой, интерес вызывает во мне, ворон твой" Вопросил в другом дереве, плачущий дух, по коре текли слезы, от тяжести мук. "Я не знаю зачем нам всем ворон тот дан, он сокрытая часть, что клюет глаз врагам. Потерял я тут сердце, оно сожжено, я спустился из рая, найти чтоб его. Этот ворон со мной был от самых небес, иногда он терзает меня словно бес. Иногда помогает, дает верный путь, но не может никак этот ворон уснуть" Отвечал призрак им, на поляне стоя, каждый в собственной клетке жил, бремя неся. Начался сильный ропот, среди пленных душ, показался им странным с небес пришлый муж. "Помоги все же нам, не оставь в сей беде, может мы скинув узы, поможем тебе" Перейдя к уговорам, твердили они, лес питался слезами, дождем что текли. Рядом черные тени, шуршали листвой, это вороны их, обрели тут покой. "Как же я помогу, ведь я тоже пленен, дух мой также, скитаться в аду обречён" Прижимая к рубахе подарок творца, настоял на своем призрак в маске лжеца. "Твоя воля сильна, раз осилил сей путь, так порви эти узы, дай жизнь вновь вдохнуть. Тут мы птицы безвольные, в клетках сидим, но сломав печать грешную в небо взлетим. Знаю я одно место, живёт там лесник, седовласый и крепкий трудяга старик. С ним жена, его дети, он тоже в аду, но не может понять сам он эту беду. Эти дети с женой, только тень рядом с ним, злой мираж, лишь виденье, окутан он им. Каждый свой ад живет, вечность тоже мираж, груз потерь и страданий, таков опыт наш. Если выйдешь к полудню, к поляне камней, то увидишь избушку, живёт лесник в ней. Он костер запаляет обычно весной, из тех дров, что готовит холодной зимой. С ним жена его рядом и дети и дом, разум видит мираж, хоть страдает он в нем. Жизнь в аду проживает, он как один день и не хочет понять, что семья уже тень. Настоящую жизнь, не желая вкусить, продолжают старик год от года скорбить. Больше всех он грешил, изменяя жене, но простила она его лишь на одре”. Молвил слово загадкой, один среди них, даже крик в реке огненной тотчас затих. Призадумался призрак, внимая молве и побрел сквозь чащобу по узкой тропе. "Дай нам слово вернуться" Кричали ему. Не желал призрак тот, оставаться в долгу. Он идти лишь продолжил, не видя конца, лик его прикрывала личина лжеца. Сзади крик раздавался, страдали они, захотел дом лесничего, призрак найти. Солнце ниже скатилось и близилась ночь, к сожалению не мог призрак тотчас помочь. Он лишь шел притворившись страшилой немой, пепел падал как снег, на поляну, седой.