Роман. Гордиевская Жанна. Глава 4

Глава  4

Так время шло неумолимо к свадьбе,
И каждый в свадьбу внёс весомый вклад,
Хотелось многое ещё успеть бы
Все дружно суетились, чинно в лад.
Костюм Арсений выбрал очень быстро
Две «Волги» к свадьбе белых заказал,
И солнце грело в осени лучисто
А осень бЫла, будто дивный бал.
В тот год стояла осень золотая
И всё прекрасно с нежной красотой,
Листва неспешно зЕмлю, укрывая,
Спадала наземь с чудной новизной.
Деревья, будто, в золоте одеты
Листвой качая легкой на ветру,
Дарили всем осенние сонеты
Подобно разноцветному ковру.
Лишь ветер меж деревьев заиграя
Коснется чутко листьев на пиру,
Природа, прелесть красок отдавая
Кружит листву и вертит на балу.
И воздух чист, приятно тёпл и сладок
И паутину  нежно ветер взяв,
Толкает вяло, в яркий полисадок
Потоками невидимо обняв.
И птицы сил последних набираясь
Лениво бродят вдоль своих прудов,
И мордочками в воду окунаясь
Там ловят, всяких, красочных жучков.
Люблю я осень с лёгкою прохладой
И шум опавших листьев под ногой,
И глубоко вдыхаю я с усладой
Мир влажности приятный и благой.
И Солнце с умилительностью греет
Кой где пройдут и с радугой дожди,
И вся природа, отдыхая млеет
О осень – ты нас негой услади.
Но я в своём уж возрасте солидном
Я лето не люблю, хоть ты убей,
И в настроении хожу обидном
Но осень мне по праву всё ж милей.
А летом всё безумные заботы,
Картошку надо быстро прополоть,
В саду моём, большом, полно работы
До самой осени, работы вплоть
И крышу починить в сарае хмуром,
Покрасить краской жёлтою фасад,
И носишься всё бешеным аллюром,
И каждый день полить не много сад.
Да ну её!

Продолжу лучше к Вам свою беседу,
О том, что было сделано ещё,
Аркадий Львович приходил к соседу
Готовили прозрачное питьё.
В то время коньяки ни кто не ставил,
Ни вин, и ни шампанских, ничего,
Аркадий самогонки горькой справил
Бидон уж, сорок литров, для всего.
Решили разливать они в графины
Но русскую поставить перед тем,
И спрашивал Аркадий у Марины:
«Так с верхом наливать, аль не совсем?»
И пробовали тайно на балконе
Ту самогонку, что сосед продал
И помню как сейчас, твердили ноне:
«Ох, крепкая! Ну, прямо аж запал!»
Подъезд ещё решили перекрасить
И урну во дворе уж заодно,
И ряд бордюров в белый цвет покрасить,
Раскрасили сидячее бревно.

Арсений с Жанной нашей на работе
Метались, чтобы всё кругом успеть,
В судебной, да и в свадебной заботе,
Чтоб каждый мог так с прытью всё уметь!
За рАне отпросИлися с работы
К себе начальство только пригласив,
Таков удел низов – верхи природы,
Ну будь ты мой читатель терпелив.
Свидетелей нашли, уж как не знаю
Уж Жанна бЫла, точно не дружна,
Как помню я, так и роман мараю
Да суть, вотще то, в этом не важнА.
Изъездили, по всем, по магазинам
С числом продукты свежие искать,
В желании своём нетерпеливом
Колбасами гостей всех покорять.
В то время на колбасы было туго
Лишь ливерка, да по шестьдесят шесть,
И надо было блат иметь и друга
Чтоб под прилавок с хитростью залезть.
Сейчас колбас! Ох мама дорогая!
В одном отделе больше ста сортов,
В то время жизнь, совсем была другая
Бывало так, что не было тортОв.
Купили белой, без неё не деться
И пиво, как положено для всех,
Уж водка то не скиснет, сохранится,
И огурцов зелёных - целый мех.
В то время огурец по три копейки
Все продавали – не хотели брать,
Изыскивали разные лазейки
Как яблок можно было их набрать.
Шампанского купили пять бутылок
Для показухи, чтоб стол накрыть.
Ох красочный, зернистый в нём оттенок
И пробкаю чтоб пафосно  стрельнуть.
И помидоров, хлеба и капусты
Напитка детям, чтобы было пить,
Ещё купили жирные лангусты
(ну мне то в рифму можно пошутить?)
Конфет, печенья, сливок, майонеза,
Горошек и петрушка, шоколад,
По блату вновь достали два арбуза
Такой вот при Союзе был расклад.
И яблок, винограда, фарш купили
Да много всякой было суеты,
Из магазина в магазин ходили
И Жанна всё бралА в свои бразды.

Семьдесят первый год, сентябрь.
Число двадцать четвёртое,
На этот день назначен день торжеств
И утро того дня головоногое
Уж многих нервничать заставило невест.
Вся в бигудях, с утра летает Жанна
Последние задания даёт,
В салаты в тазики стругает Инна
В квартире будто стал круговорот.
Столы стоят, все скатерти накрыты
Поставлены уж верно буквой «ПЭ»,
Уже лежат в конфетницах конфеты
И с фруктами приносят канапе.
А Жанны кот забился под кроватью
Не может он понять сей шум и гам,
И кто-то обнимает нежно сватью
И режут полендвицу пополам.
Арсений ночевал у мамы дома
От туда будет ехать к Жанне он,
И в мыслях у него была аскома
Обёрткой был изящной упоён.
Но мысль свою он томно успокоил
Предчувствием нелепейшим назвав,
Уверенность свою в себе утроил
Придав своей улыбке нежный нрав.

Предчувствие – о, мудрая наука!
Как фея ты приходишь в нужный час,
И томная в груди, и боль, и мука,
Не может видеть фею лишь наш глаз.
Как часто ты меня предупреждала:
Не делай! Не спеши! Остановись!
И в мозг сверлящей мыслью заползала
Но мысли мои в общие слились.
Ты как сигнал кричащий светофора,
Как красный флаг, что женщины несут,
Ты громкий выстрел с корабля «Аврора»
Иль давящий на шее легкий жгут.
Тебя порой я тошно ненавидел
И гнал тебя подальше от себя,
И многого я в жизни не предвидел,
Зато теперь встречаемся любя.
С предчувствием теперь, я знатно дружен,
И каждый раз советуюсь я с ним,
Его приход бывает очень нужен
И он ко мне уж стал, значимо ценим.

Арсений свеж и в новом весь одетый
И галстук, нежно синий, навязав,
Как франт, собой любуется, отпетый
И левый свой приглаживал рукав.
И мать с отцом, его благословляя
Ему дают икону целовать,
Поцеловал, потом с колен вставая, молвил:
«Не будем, мы здесь слезы затевать».
И всех родных напутственные речи,
И чтоб Вам жить до гробовой доски,
Чтоб избежать в семье кровавой сечи,
И чтоб не умерли друг с дружкой от тоски.
Здесь разговоров было всяких много,
И как велось в те старые года,
По стопке накатили все не много
Толпою все на улицу тогда.
А возле дома ждут две белых «Волги»
Три «Жигуля» и красненький «Москвич»,
Ходили во дворе шутейны  толки:
«Богатый видно женится кулИч».
Автобус белый с красною полоской
Подобен он немеркнущей грозе,
И с яркой, всесияющей окраской
То был автобус новый «КэВэЗэ».

Ого, две двадцать четвёрки!
Достать в то время белые две «Волги»
Могло лишь только высшие чины,
Иль люди при больших звездах с Петровки
ПрофессорА и важные умы.
В то время за одну такую «Волгу»
Квартиры можно две было купить,
Ходил и я вокруг такой подолгу
Глазами мог лишь я её сверлить.
Она казалась мне инопланетной
Неведомый, космический корабль,
Казалась призрачной, мечтой заветной
Такая вот, с усмешкою мораль.
Расселись, кто в машины, кто в автобус,
Мой Зуев в «Волгу» первую идёт,
С собой несёт букет из гладиолус
День росписи к нему опять грядёт.
Цимбалы, бубенцы, аккордеон,
В автобус все стремятся уместиться,
И толкотня, и смех со всех сторон
И детвора, задорная резвится

Ну всё, уселись, тронулись, поехали.
Остались мы наедине читатель
Пока к невесте едет весь кортеж,
Не очень я веселий почитатель
Озвучу я сей маленький рубеж.
В то время золотое иль дрянное
Все свадьбы проходили по три дня,
И всё в туманно-призрачном запое
Вертелось, словно мельниц шестерня.
И сам я не любитель посиделок
Поэтому себя, чтоб не губя,
Лишь первый день я опишу проделок
Всех Вас читатель нежно возлюбя.
Моя здесь цель, поистине другая
Мне надо их лишь только поженить,
И рифмой, чтобы Вас не утомляя,
Закроем мы два дня последних нить.

Итак вперед.
А в это время, у подъезда Жанны
Натянут был огромнейший плакат,
«Вези жених свою невесту в Канны»
«Совет Вам да любовь!» - вот как-то так.
И стол дубовый, важно у подъезда
На ножках, кругло точеных стоял,
И ждали жениха его приезда
Аркадий Львович скатерть разровнял.
А на столе стоит бутылка водки
И рядом три солёных огурца,
Стеклянный стограмовик для загадки
Не отгадал – так выпей до конца.
В квартире Жанны всё уже накрыто
Шампанское и водка на столе,
Лишь самогонка на балконе скрыта
И варится картошка для пюре.
Холодные закуски и салаты
Томятся в ожидании гостей,
Нарезаны кусочками томаты
Колбас нарезка – красочных мастей.
А в комнате у Жанны представленье
Примеривает платье так и сяк,
Любуется в своё здесь отраженье
И голову склоняет на вскосяк .
И волос свой чернявый распустила
Он буклями, изящными вися,
И гребнем мило чёлку распрямила,
Ей нравится причёска, будто, вся.
Подкрасила уста помадой красной
И тени легким слоем наложив,
Взглянула в зеркало, улыбкой ясной
При этом ряд зубов свой обнажив.
И туфли с заострёнными носами
Надела: «Вроде ничего»,
Их застегнув тряхнула волосами
«И не хватает будто бы чего?»
Взяла кулончик с цепочкой плетёной
И в зеркало, отважно вновь взглянув,
Осталась своим выбором довольна
Застёжечку на шее застегнув.
«Ну всё, теперь фата»
Взяла фату и маму кликнув зычно
Тут начала в зерцало примерять,
И тут же в раз фата легла отлично
Здесь мать взялася шпильки укреплять.
И Жанна, оглядев себя до низа,
Осталася довольная собой,
Как королева Пруссии Луиза
Уверенно, рванулась тут же в бой.
Вмиг в зал вошла, кругом всё осмотрела
С убранством всё стояло на местах,
В жару своём на лавку она села
И нервный блеск в чарующих очах.
Поднялась тут же, и пошла на кухню
Работа здесь идёт в шесть добрых рук,
Тут жёлтую соседка режет дыню
Там кольцами Елена режет лук.
Толпятся все в квартире непрестанно
Кто жмётся к стенке, кто в дверях стоит,
И вот сигнал машин и крик гортанный
«Приехали!!!» - как колокол звучит.

На улице народ кругом толпится
Сбежались посмотреть на жениха,
Как будут все над ним сейчас глумиться
На это всё глядят из далека.
С компанией Арсений к ним подходит
Здесь сватья им с усмешкой говорит:
«Чего милОк наряженный здесь ходит?»
«Невесту жду, здоровью не вредит».
«Невесту? Так ответь на ряд загадок
Ошибка, и штрафную будешь пить
Три раза штраф и выпадешь в осадок
Не сможем мы тебя тогда женить».
И Зуев тут махнул рукой фривольно
«Давай свои загадки, так и быть»,
И усмехнулся даже своевольно
«Загадки то не горы воротить».
И что тут началось? Вокзал вопросов:
Какой невесты рост? Где родилась?
«Ну ты жених, по моему философ?
В какого цвета платье облеклась?»
И кратко тёщи отчество спросили,
И кличка как любимого кота?
Штрафную выпили и закусили
Какой длинны невестина фата?
Везде и шум, и смех, и ряд подсказок
Беседуют как хлопцы сорванцы,
И есть ли золота чуток запасок?
И сгрызли все без водки огурцы.
Потом просили свата, чтоб спел песню
Не лишь бы что, а только про любовь,
Аккордеон, цимбалы взвыли с честью
И пели так, что в жилах стыла кровь.
Жених со сватом танцевал вприсядку
И с бубенцами в круг стола ходил,
Потом ещё отгадывал загадку
И стих невесте скромный посвятил
Ещё, чтоб скоро всем пройти к невесте
Затребовали красненькую дать,
Червонец дали, тут же, им на месте,
Не стали больше жениха держать.
Вошли в квартиру, полон дом народа
Подходит Зуев к Жанне не спеша,
Стоит она как дивная Ирида
И грудь приподнимается дыша.
Цветы ей дарит, нежно обнимает
С улыбкой нежно шепчет что-то ей,
А Клавдия здесь слёз не унимает,
И капают из старческих очей.
И вот раздался свата громкий голос:
«Благословить бы надо молодых!»
И вынесли святой иконы образ
В квартире тут же гул людской затих.

В то время коммунизма и безбожья
Всем Партия и Ленин – Бог была,
Мы в этой части шли по бездорожью,
На те запреты, не хватало зла.
Но лик святых икон, все уважали
И как бывало со времён Христа,
Пере крестясь, детей своих рожали
И свадьбы назначали от поста.
Прелюдно молодых благословили
Не веруешь – но всё ж перекрестись,
Перекрестились – волю изъявили
Теперь с душой спокойною женись.
А у подъезда люд честной собрался
Невесту все хотят уж увидать,
Лишь день осенний золотом томился
Погода в день была тот благодать.
Аккордеон, цимбалы заиграли
Залился нежным звоном бубенец,
И все невесту в белом увидали
Ну вышла королева , наконец.
С цветами, в платье белом платье и с фатою
Конфеты детям начала кидать,
И детвора стремится с суетою
Конфет себе красивеньких урвать.
Вдруг голос из толпы: «Мне хлеба киньте!»
И в миг толпа вся смехом вдруг зашлась
(ему б сниматься в смехокиноленте)
Всем шутка по душе людям пришлась.
В авто стремятся гости и в автобус
А с музыкой Арсений вёл расчёт,
А к вечеру ансамбль будет «Тобус»
Гитары две, ионика в зачёт.
Расселись все, поехали и на те!
Вдруг «Запорожец» перегородил,
И вот несёт Аркадий нашей брате
Три литра горькой – тем кто им вредил.
Ну ничего, обычаи такие
Предвидя все подобную игру,
Такие мы халявщики сякие
Нам уксус сладок, лишь бы на пиру.

Вотще народ советов был не жадный
И рубероид за стопку мог продать,
И ролик он стянув, где-то однажды
Теперь спокойно мог он им владать.
Работал мой приятель на колонке,
На литре лишь семь грамм не доливал,
Построил дом себе – своей бабёнке
Теперь в пожарке важный генерал.
Всё было то, во времена застоя
Так учит нас история всему,
И на заводах не было простоя
Мы Сталина обязаны уму.
Наш Сталин был, конечно, дядька грозный
Не допустил бы он такой развал,
И докопаться мог , как жук навозный
Один лишь раз к себе он вызывал.
Вот вызвал бы к себе он Нурсултана
Сказав с акцентом медленную речь:
«Вам два часа даю всего для плана,
Примкнуть к России - иль голову вон с плеч».
И всё бы стало ,как и раньше было
Страна эСэСэСэР – зелёный край,
Америка лишь слёзно , нервно ныла
И дружба, мир, жвачка, наций рай.

С своею болтавнёю непригодной,
Я, Жанны, роспись в ЗАГСе пропустил,
Ну и характер у меня негодный !
Прости читатель – в прошлом я гостил.
Но вкратце расскажу, всем что там было
Вошли толпою кучной они в зал,
И Мендельсона марш взыграл все крыло
Женой и мужем стать их обязал.
Торжественная речь, поклоны кольца,
И роспись как положено для всех,
Здесь станцевали, медленного вальса
И фото восемь штук, но не для всех.
На площадь «Ленина» все едут дружно
И к памятнику возложив цветы,
А нужно это делать иль не нужно
Решает каждый, в том числе и ты.
Венчанье в церкви было под запретом
Да и твердили все , что Бога нет,
Здесь Партия трубила как набатом
Такой у жизни нашей был сонет.
А если вдруг ослушался ты громко
И Партию и ленинизма строй,
То честь твоя потеряна на долго
То вЫложь партбилет – и ты изгой.
Сейчас уж каждый верит в то что хочет
Кто в дьявола, кто в доллар, кто в любовь,
Над Богом тоже многие хохочут,
И есть такие, верят в жизни новь.
А я скажу вам всем и громогласно
Что верю я ведь только лишь в себя,
Читатель, может, скажет за меня.
Но не сейчас, пускай пройдёт пол века
Когда сумеют взгляд мой оценить,
Во мне увидеть просто человека
А так же параллелей давних нить.

Теперь мы в двор вернёмся к Гордиевским,
Приезда ждали там все молодых,
И выпить, закусить с желаньем русским
От молодых до самых до седых.
На козырьке подъезда разместился
Ансамбль «Тобус», рады все кругом
Аркадий Львович нервно кипятился,
В своём костюме важно дорогом.
С женой своей за раннее вернувшись
Преподнести готовы каравай,
Гостям пришедшим нервно улыбнувшись,
Рукой машет: «Мол не унывай».
Собрался люд, все в красочных одеждах
И в пёстрых, и не в пёстрых, голубых,
А красный был тогда всегда в надеждах,
Теперь в России красный цвет утих.
И музыка тихонько начинает
Гитары две, ударник тоже есть,
Ионика заманчиво играет
Колонки , усилитель тоже здесь.
Заждались все. Ох горло водки просит!
Но терпеливо ждут все молодых,
И Клавдия две рюмочки выносит
Разбить их в щепки , как в годах былых.
Ну вот кортеж в дворы с листвой въезжает
Сигналы тут же разрывают двор,
И гул, и музыка всё заглушают
Двор эхом стонет, будто бы в укор.
Поспешно гости с транспорта выходят,
Водителям Арсений дал расчёт,
Арсений пОд руку с женой подходит
К подъезду – речь родителей течёт.
И по обычаю русского народа
Им каравай подносят откусить,
Кусают каравай себе в угоду
И водки выпить, а стакан разбить.
Арсений первый, рюмку выпивая
С всего размаха о подножье – ХРЯСЬ!
И звон пошёл, но рюмка отлитая
цылЁханькая тут же осталАсь.
Среди гостей немое возмущенье
«да как вотще такое может быть?»
Чтоб развенчать примет людских сомнений
Свою разбила рюмку в мЕлку прыть.
В квартиру входят гости все толпою
И толкотня, призывы сесть к столу,
Потом идут все руки мыть гурьбою
А после мнутся, словно на балу.
Ильинична за стол всех призывает
«Прошу гостей, всех дорогих к столу!»
Народ в истоме блюд всех уповает
Теснятся в предобеденном пылу.
Ну кое как за стол все уместились
Шампанское тут надобно открыть,
И выстрелы тут пробок раскатились.
Шампань взметнулась лентой пенной ввысь.
Послышались тут возгласы и охи
И голосА: «И мне,и мне налей!»
И тут же притягательные вздохи
Вдыхают этот праздничный орфей.
И свата голос ёмкий прокатился:
«Товарищи, уж горько верно Вам!»
Гостями тут же мигом подхватился,
Кричали так, что больно было ртам.
Арсений с Жанной стоя целовались
Уж не по детски, это видно всем,
Ещё при этом нежно обнимались
Лишь до восьми, ах тот ещё Эдем.

(примечание автора...Эдем - райское место
где можно наслаждаться счастливой жизнью)

Послышались тут звоны дивных рюмок
И возгласы: «За Вас, за Вас, За Вас !»
Фотограф сделал общий фотоснимок,
«Улыбочку!» - и щёлкнул раздался раз.
Присели все, слегка перекусили
Теперь уж можно русскую налить,
И рюмки все до ободков налили
Люблю горькАвой  горло промочить.
Умолкли все, лишь звон стоит от вилок
От блюд всех разбегаются глаза,
Говяжьи языки, морковь заливок
И докторская, даже, колбаса.
И голубцы и квашена капуста
Нарезка ярко красных полендвиц,
С душою приготовлено и с чувством
Овальной формы жирный холодец.
И сальце чудным веером томится
Огурчиков солёных важный строй,
(никак я не могу угомониться,
готов перечислять всё на убой).
Салат «Весенний» и салат «под шубой»
И скумбрия в консервах на столе,
В петрушке щука с головой беззубой
Кусочками нарезано филе.
Грибы в рассоле и котлеты в жире
И хлеб что каждый русский любит всласть,
И блюда с винегретом все четыре
Люблю я свЁклу, прямо аж напасть.
Здесь помидоры, и салат в сметане,
Ох, как мне вся еда та по душе,
И пиво в рюмках и язык бараний,
Такое аппетитное клише.
Ну вот подъели, требуют повтора
Опять кричат все «Горько!» наповал,
Для всеобъемлющего кругозора
До десяти считают без бахвал.

(примечание автора..без бахвал -
без хвастовства)

Сопровождая это громким шумом
Все горькую в миг заливают в рот,
И лаги все скрипят под ровным полам
И вот уж насыщяется живот.
Опять беседы, смехи и знакомства
«Тебе чего?» -«Да рыбки мне подай»,
И нет ни в ком, ни капли вероломства
Хоть чёрт меня ты рогом забодай.

А у подъезда, Жанниного дома,
Народ толпится, музыка звучит,
И музыка тут льётся невесомо
И ласково ионика мурчит.
Аркадий Львович вынес два графина
В них беленькая плещет о края,
Графин велик, почти на пол аршина
И на подносе вкусная стряпня.
Сбежались все, и не было отбоя
Аркадий Львович важно говорит:
«Держите, пейте, но без мордобоя»,
В проблемы жизни старец мудро зрит.
В беседку все уселись у подъезда
На корточках, кто стоя, кто и так,
Все рады свадьбе молодых приезду
С соседнего двора пришёл чужак.
Все пьют, все веселятся, разговоры
Здесь тосты кратки: «Ну, за молодых!»
И меж людей, и капли нет и ссоры
И не было ни умных, ни тупых.
Тогда казах, чечен или литовец
Могли спокойно сесть за общий стол,
Иль украинец, белорус иль горец
И вместе мы гоняли все футбол.
Могли тогда за дело мы подраться
Но через час, уже был полный мир,
И после мы не смели обижаться
Обиды нет, и был взаимный пир.
Лихое время дружбы и народов
И наций ведь ни кто не различал,
И не было тяжёлых периодов
Ильич страну в стабильности держал.

(примечание автора...Ильич -
Брежнев Леонид Ильич...Генеральный секретарь
Советского Союза..годы правления
1964 - 1982 гг.)

Ну будет мне, что было не вернётся,
И так себя я в прошлое загнал,
Быть может, лик мне девы улыбнётся?
Всё та одна, о ком тогда страдал.
О где ты, моя дивная шатенка?
И где теперь твой нежный, чудный взор,
Стихи Шекспира ты читала звонко
И нежный цвет ланит твоих узор.
Луне твой образ красочный подобен
Ты также неприступна – далека,
Как я писал, писать уж не способен
И потерял сноровку я слегка.
Твой взор открытый, описать не трудно
И цвет твоих чарующих очей,
Читателю всё это скучно, нудно
И пыл моих занудливых речей.
Читателю, быть может, будет лестно
Узнать фактуру, девы стройной той?
Мне самому уж будет интересно
В эпитеты и в рифму с головой.
Весь стан её божественен и тонок
С песочными часами лишь сравнить,
А грудь её, как чудный самородок
И хочется её всею испить.
В ней бёдра красотою формы пышут
И гармонично смотрится всё в ней,
Пусть Аполлон меня во всём услышит
На ней жениться мог лишь сам Орфей.
Походка в ней вся грация и лёгкость
А талия чудеснейший сосуд,
Изящна и божественна на редкость
И лик её в богини вознесут.

(примечание автора..Аполлон - Бог света,
покровитель муз..олицетворение
мужской красоты
Орфей - герой древнегреческих мифов.
поэт, певец, музыкант.)

Пока писал о деве несравненной,
Настали сумерки, идёт кутёж,
И свадьба в полном смысле опьяненной
Во всю танцует, на площадке меж.
Вот кто-то вынес с лампу-переноску
Ансамбль «Тобус» музыкой парит,
Младенец здесь в коляске смогчет соску,
Он сном своим, весь на повал убит.
Солист у микрофона громогласно
Известную всем песню он поёт,
И подпевают все её согласно
А ночь меж тем уж за полночь идёт.
А песня та , уж многие не помнят
И я сейчас попробую напеть,
На смех я буду многими здесь поднят
И так , и так насмешки мне терпеть.

                Песня

Как всегда, мы до ночи стояли с тобой,
Как всегда, было этого мало,
Как всегда, позвала тебя мама домой,
Я метнулся к вокзалу.

Припев:
Опять от меня сбежала
Последняя электричка,
И я по шпалам, опять по шпалам
Иду домой по привычке.

А вокруг тишина, а вокруг ни души,
Только рельсы усталые стонут,
Только месяц за мною вдогонку бежит,
Мой товарищ бессонный.

Припев:
Опять от меня сбежала
Последняя электричка,
И я по шпалам, опять по шпалам
Иду домой по привычке.

Не унять непонятную радость мою -
Так вот каждую ночь коротаю.
Завтра снова с любимой до звезд простою
И опять опоздаю.

Припев:
Опять от меня сбежала последняя электричка
И я по шпалам опять по шпалам
Иду домой по привычке

Не жди ты меня пожалуй последняя электричка
Уж я по шпалам опять по шпалам
Пойду домой по привычке




Стоит у урны человек семь – восемь,
И синий дым от них идёт столбом,
А между тем прекраснейшая осень
Все курят и болтают о своём.
Здесь чад стоит «Байкала» и «Памира»
Здесь «Огонёк» и «Красная звезда»,
Здесь сигареты «Друг», висит секира
«Дымок», «Казбек», «Аврора», это да.
Здесь пышет всё и дружбой, и любовью
Невеста крутит вальс с своим отцом,
Мужик свой глаз здесь прикрывает бровью
Иль окосел немного он лицом?
И дети здесь игриво веселятся,
Не гонят «злые» мамки их в постель,
В кругу со всеми танцевать стремятся
Им празднично – не нужен им и хмель.
Себе и мальчик с плоской батарейкой
Фонарь придумал, славный светлячок,
И ветеран в линейной, телогрейке
Докуривает молча свой бычок.
Гитары две, ионика, ударник,
Играют свадьбу, словно лихачи,
Хороший, видно, был у них наставник
И денег будет дома на харчи.
Вот в микрофон присесть на лавку просят,
Родителей обоих молодых,
Потом по кругу царственно их носят,
И наливают чарку наградных.
И за здоровье их все выпивают,
Потом уж за здоровье молодых,
Перекусили, снова наливают,
И чтоб детей родили удалых.

Под утро всё немыслимо стихает.
Тарелки вымыты, посуда вновь чиста,
И дом с гостями сонно затихает
Всё завтра будет с нового листа.
Придут опять все пить и веселиться
И «горько» по инерции кричать,
Дарить подарки, деньги и резвиться
И животы едою насыщать.
Потом ещё один день воскресенье
И под весёлки, как заведено,
Такое было наше поколенье
Развал увидеть многим суждено.
Придёт развал лишь через два десятка
Но суть романа вовсе не о том,
«Родят» ещё автомобиль «девятка»
И революцию, мы будем делать ртом.
Но я, сейчас, хочу на боковую
На свадьбе с Вами пел и танцевал,
И кушал я еду здесь дармовую
И всё это умело записал.
Что завтра будет? Я и сам не знаю,
И не хочу я мыслить обо всём,
Спокойной ночи, всем я вам желаю
И этот день мы с пеплом унесём.