Тролль - стих третий

Кельт, пройдя вдоль дубов, вновь в село воротился, положил в угол меч и без сил повалился. Яркий солнечный свет сквозь окно нежно лился, во дворе шли дела, каждый житель трудился. Снились мужу миры, в тех мирах гулял ветер, образ чистых существ в звездах был очень светел. На границах вселенных плыли облака, жизнь всегда там кипела, струясь сквозь года. Борода вседержителя с той стороны распадалась на искры совершенной любви. Подошел кельт во сне к зеркалу у порога и увидел в себе многоликого бога. Каждый лик играл роли на жизненной сцене, воплощенный на время лишь слабым видением. Воспарил сзади старец во сне в лоскутах и ударом одним разнес зеркало в прах. Миллионы осколков дождем полетели и в пространстве вселенных мгновеньем сгорели. Кельт проснулся внезапно в холодном поту, посмотрел на свой меч и пошёл ко столу. На столе стоял суп в деревянной тарелке, от наваристых трав запах шел пряный, терпкий. Кельт закинул в печь дров, приступая к еде, посмотрел сквозь окно, а там ночь на дворе.

Светят звезды с луной, рядом тени играют, от огня слабый дым, ветер в море гуляет. Кельт, покинув жилище, пошел в храм лесной, там на поле друидов стоял царь седой. Восхвалял царь природу, молясь мегалитам, старым, древним камням, заколдованным плитам. Над широким над полем мерцала луна, вся окутана дымкой, загадок полна. Подошёл к храму Кельт и заметил комету, вниз летела она, рассекая ночь светом. Ярким красным огнем накалилась звезда и с ударом глухим в синь морскую вошла. Поднялись к верху волны, потухла вдали та звезда, словно пламя встающей зари. Царь, закончив молиться, прикрылся плащом, капли небо обрушило крупным дождём.

- Сколько я повидал на своем на веку, но ни разу не видел такую звезду, как она тяжела и огромна, видать, раз способна волну в гладях синих поднять. - Произнес царь, промокший до нитки последней, хмуря лоб под короной в сединах столетних. Воин молча кивнул, посмотрел на царя и такую речь молвил, в круг силы войдя.

- Соглашусь я с тобой, славный царь, наш правитель, но, похоже, беда идет в нашу обитель. Долго вниз летел хвост из огня и из

дыма, прежде чем сгинуть в водах холодной пучины. Боги дали понять, кто то пал сам в себе, а быть может идет враг за нами во тьме.

Храбрый воин вгляделся в далекое море, и не знало теперь его сердце покоя. Бушевали там волны, под сильным дождем царь и воин, тревожась, стояли вдвоем. Царь покинул круг силы, пошел к себе в дом, кельт остался молиться, натянул капюшон. Бесновалась стихия, страшно лес колыхался, Кельт молился природе, с богами общался. В это время в горах демон шел по тропе, толстой костью покрытый, как воин в броне. Волк, заметив страшилу, от него побежал, словно заяц трусливый хвост серый поджал. Совы, лисы, медведи, зачуяв иного, закричали, сбиваясь в дикие своры. Под стопами земля, как зола из печи, рассыпалась на пепел, искрилась в ночи. Шаг за шагом, сквозь чащу в деревню идя, изо рта вырывалось дыхание огня. Лес дымился в ночи, адский пламень струился, демон ивы сжигал, своей силой гордился. Когти, словно топор, отрубали стволы, вниз деревья валились на ковры из травы. Стон, пожар и хаос покатились волной, жизни разных зверей забирая с собой. Кельт поднялся на ноги, заметил огни, вверх цунами поднялось из пламя вдали. Блики алыми красками под небом плескались, языки красной смертью с ветрами игрались. Призрак копоти, гари, съедая чащобу, чёрной тучей водил пируэты с природой. Жар обдал лицо Кельта, воин пятиться стал, позади возле моря, люд сельский стенал. Демон вышел на поле, на храм к мегалитам, подошел к вековым и незыблемым плитам. Показал пять рядов из клыков в своей пасти и издал дикий крик, переполненный страстью. Липкий ужас окутал стоявших вдали, люди кинулись в тьму, растворяясь в ночи. Воин Кельт вынул меч, осмотрелся кругом, царь остался лишь с ним и его верный конь. Оседлал Кельт коня, закричал что есть мочи и вперед поскакал, глядя демону в очи. В пустоте черных глаз тихо тлели огни, одержимые местью сияли они. Быстрым ветром в пожаре нанес воин удар, меч в момент накалился, вниз закапал металл. Конь, не выдержав жара, встал на дыбы, скинув Кельта невольно с широкой спины. Стон глухой перекрыл треск лесного пожара, воин быстрым движением поднял вверх забрало. Конь назад отступил и от боли заржал, в дымной мгле на земле верный друг умирал. Накалилась

броня, красным сделался шлем, от жары стало дурно рядом с демоном тем. Царь направился к морю, опустил в него посох, забурлила вода поднимая пар в воздух. Пар окутал царя, стал летать, словно призрак, и, войдя ему в нос, белой дымкой затих там. Кожа вниз поползла, как у скользкой змеи, чешуей царь покрылся и начал расти. Засветились глаза желтым светом в ночи, вертикальными стали в глазницах зрачки. Хвост пополз по земле, стал раздвоен язык, перепонками пальцы срослись в тот же миг. Конь, заметив такое, от страха заржал, завертел своей мордой и в лес ускакал. Слетела корона с премудрых седин, упала на берег, прибой ее смыл. Морда с клыками, как у хищного волка, вперед потянулась в чешуйчатой корке. На задние лапы встал ящер морской, хвостом он забил завопил очень злой. Как в старых легендах на древних картинах, дракон возвышался над твердью всесильный. Морские ветра и жара поднялись, в друг друга как львы на арене впились. Заметив врага, демон зубы оскалил, подался вперёд и крылья расправил. Лапой огромной нанес ящер удар, но демон назад свое рыло убрал. Миллионы зубов возле скользкой кисти клацнули громко, как псы на цепи. Яростный ящер, назад отступая, хвостом стеганул, ель по корень срубая. С треском упав на броню из кости, ель загорелась как лампа в ночи. Опьяненный от силы, в песок наступая, демон плюнул огнём, свою пасть раскрывая. Буря взошла, пар над сушей вздымая, яростным плеском огонь погашая. Глазницы пустые залила вода, силы покинули геенны раба. Ядовитым укусом пронзили клыки броню, там где кости на коже росли. Воин взбодрился, почувствовав влагу, вернулась в него вновь былая отвага. Завидев двух чудищ у синего моря, Кельт в чащу пополз, от погибельной доли. Боролись два монстра у хладной воды, друг друга кусая, как голодные львы. Кровь у обоих отравой была, из ран двух врагов она ядом текла. Зеленые реки пузырились на них, желчью кислотной разъедая все вмиг. Капала кровь и мешалась с водой, испаряясь, шипела над горелой землей. Расплавленный меч лежал на траве, покореженным лезвием в черной золе. Кельт на ноги встал, с криком выкинул шлем, лицом не похож на себя стал совсем. Броню всю скрутило то адское пламя, всю кожу к пластинам прижгло волдырями. Рев болью пронесся, как гром среди дня, поднялась в

воздух пыль, содрогнулась земля. В свете звёзд и луны демон раненный выл, на берег упав в истощении сил. Огонь заливала из моря вода, по телу струилась отравой река. Демон завыл, отползая назад, дракон изрыгнул на него страшный яд. Склеились крылья за толстой броней, кость в грязь превратилась, мешаясь с травой. На вязкие лужи упали клыки, в глазницах погасли навеки огни. Израненный ящер, снимая личину, вновь сделался старым и дряхлым мужчиной. Кельт подивился, подбежал к старику, но тот канул в море, нырнул в глубину. С тех пор правит воин в дремучих краях, никак не забудет то горе и страх. Как только рассвет тьму ночную прогнал, то демон вновь троллем израненным стал. Корона с прибоем вновь к берегу вышла, и был пир в селе очень знатный и пышный.