Голоса кошмаров. Инвайт на неверленд

тускло светит луны надломленный каравай,
двор укрыт дрожащей призрачной пеленой.

...а сестра кулачком тускло-синим стучит в окно,
говорит еле слышно: дим, выходи давай.

выходи, со второго прыгать не высоко.
мама не наругает, теперь ты совсем большой.
посидим, как раньше, за гаражом,
на стене порисуем цветным мелком.

наберём ракушек, в тайник унесём в горсти.
смастерим по удочке из толстого камыша.
будем слушать, как глупые мыши в норе шуршат,
и наловим раков, чтоб отпустить.

поиграем в разбойников в темноте.
выходи. эта взрослая жизнь – тоска:
в интернете ругайся,
работай,
болячки к врачам таскай.
а тебе двадцать восемь – практически старый дед.

скоро будешь скрипеть костями,
кряхтеть с утра,
кулаком грозить, ругая бесстыжую молодёжь.
а потом, наверно, совсем умрёшь.
а ты знаешь, как жутенько умирать?

...а потом она замолкает.

в ушах бьётся тишина.

на стекле высыхают комья сырой земли.

...ей исполнилось семь за три дня до пропажи.
похитителя не нашли.
и ей семь восемнадцать лет к ряду

(если это, конечно,
вообще
она).