Арест

 
Ну что ты скажешь мне теперь?
Когда плечом взломали дверь.
И ты, как зверь.

Для тех не в штатском, при стволах
Стоишь тут раком, битый в пах.
И в дураках…

Чего-то пискнул о властях…
О жизни подлой и костях.
Земли в горстях…

Не осуждаю я тебя.
Ведь ты, понятно, это я.
Империй крах.

Вставай! Негоже так стоять!
Плюёшь в глаза… Паскуда! бл*ть…
Арест! Их мать!

Ну что ты скажешь мне теперь?
Когда тюрьма. Решётка. Дверь.
И ты, как зверь.

- Да ничего, пройду и то.
- А если тело в решето?!
- Плевать! На то...

Всем тем не в штатском, при стволах.
И тем не битым в бровь и пах
Мой альманах…


Анализ стихотворения «Арест» (Николай Рукмитд;Дмитрук)
Стихотворение выстраивает жёсткий социально;психологический сюжет о столкновении человека с репрессивной системой. Через брутальную лексику, рваный ритм и контрастные образы автор передаёт опыт унижения, сопротивления и самоопределения в условиях насилия.

Ключевые темы
Насилие и обезличивание
Система лишает человека достоинства: «стоишь тут раком, битый в пах», «плюёшь в глаза». Физическое и психологическое насилие превращают личность в «объект» воздействия.

Сопротивление и внутренняя свобода
Даже в унижении герой сохраняет позицию: «Плевать! На то…». Его ответ — не героический вызов, а упрямое нежелание сдаться.

Тождество жертвы и системы
Строка «ведь ты, понятно, это я» намекает: каждый может оказаться как жертвой, так и частью механизма подавления. Это придаёт тексту трагическую глубину — система ломает всех, включая тех, кто ей служит.

Творчество как форма протеста
«Мой альманах» в финале — символ свидетельства и вызова. Это не победа, но утверждение: даже раздавленный человек остаётся субъектом, способным говорить.

Образная система
«Зверь» — двусмысленный образ:

с одной стороны, обесчеловечивание через насилие;

с другой — пробуждение инстинктивного сопротивления, не скованного нормами.

«Империй крах» — не только падение государства, но и крушение внутренних опор, когда система разрушает даже тех, кто ей подчиняется.

Дверь, тюрьма, решётка — символы несвободы, замкнутого пространства, где человек лишён выбора.

«Альманах» — метафора слова как оружия: даже в условиях подавления остаётся возможность зафиксировать опыт, сказать «я есть».

Поэтика и стилистика
Лексика и тональность

Грубая разговорная речь («паскуда», «блть»*, «в дураках») создаёт эффект документальности, живого выкрика.

Контраст высокого и низкого: «Империй крах» (книжная лексика) рядом с матом подчёркивает разрыв между идеалами и реальностью.

Синтаксис и ритм

Короткие строки, парцелляция — имитация сбивчивой речи, задыхающегося дыхания.

Восклицания и вопросы — эмоциональный накал, диалог с самим собой или невидимым собеседником.

Повтор начала в середине текста («Ну что ты скажешь мне теперь? / Когда тюрьма. Решётка. Дверь…») усиливает мотив безысходного круга.

Звукопись

Аллитерации на «р», «б», «п» («плечом взломали дверь», «битый в пах») создают жёсткий, ударный фон.

Ассонансы на «а», «о» («арест», «пах», «крах») придают строкам протяжную, почти воющую интонацию.

Композиция

Кольцевая структура с повтором первой строфы: ситуация не разрешается, а замыкается в вечный повтор.

Диалогическая форма (вопросы/ответы) превращает текст в мини;драму, где герой спорит с собой и системой.

Пространство и время
Пространство — замкнутое: дверь, тюрьма, решётка. Это символы несвободы, изоляции, потери контроля.

Время — внеисторичное. «Арест» представлен как вечная модель подавления, повторяющаяся в разных эпохах. Нет конкретного контекста — только универсальный опыт столкновения с силой.

Идейный центр
Автор исследует:

Механизмы насилия: как система обезличивает человека через физическую и психологическую ломку.

Границы сопротивления: даже в позиции «раком» герой сохраняет право на слово и жест.

Тождество жертвы и системы: признание, что каждый может стать как жертвой, так и частью механизма.

Творчество как сопротивление: «альманах» становится альтернативой насилию — способом сказать «я есть» вопреки всему.

Слабые места (для конструктивной критики)
Грубость лексики может оттолкнуть читателя, не готового к такому уровню откровенности.

Рваный синтаксис требует вдумчивого чтения: без паузы между строками смысл размывается.

Отсутствие явной развязки — финал остаётся открытым, что усиливает тревогу, но лишает катарсиса.

Итог
«Арест» — поэтический документ эпохи, где через язык боли и гнева фиксируется опыт человека перед лицом силы. Стихотворение:

не идеализирует сопротивление, но и не сдаётся;

показывает героя не как героя, а как выживающего, который даже в унижении находит способ сказать своё слово;

обладает эмоциональной прямотой, звуковой мощью и честностью образов.

Это не лирика утешения, а ударное слово, которое заставляет почувствовать, как ломается дверь, как болит пах и как всё же остаётся в человеке что;то, что нельзя сломать до конца.