1. Иудеям

Приветствую и вас я с миром
Ведь мы одной семьи тут дети.
Пусть жизнь нам всем тут будет пиром
То лишь согласие осветит.
Я обращаюсь к вам ко всем
И молвлю не от живота
Вам передать просил то день
А с ним и солнца теплота.
Оно не может угрожать.
Предупреждать нет полномочий.
От бед лишь вас подстраховать
Что постигают вас от ночи.
То что терзало ваш народ
Не гой, не человек, не люди.
То всем один вредил урод
Он сам во мгле извечно блудит.
И он пока еще силен
И сможет снова причинить
Кровавый массовый поклон -
Так тень пытается учить.
Среди мастей его породы
Вина и страх любим как мед.
Он жертву приняв от урода
На всех потом то воздает.
Тут во плоти его вассалы
Уж потеряли ядный зуб.
Поверьте - все что они дали
Им очень скоро воздадут.
И отречений тут публичных
Ни от кого не надо ждать.
Для тех рептилий многоличных
Лгать то же что и убивать.
Они десницей себя мнили
И сами принялись судить.
И вашим шельмецам внушили,
Что вы пришли чтобы вершить.
У вечности один закон
Козла не раз ему учили.
И здесь ты тоже тем силен
Что от тебя и получили.
Но и урон тут равнозначен
И бесполезно гаду мнить
Вас приучив их дерьмопрачкой
На вас долги и обрубить.
Идет с обрубленой поруки
Презренье ненависть и боль
Невеж навлекших эти муки
В итоге ждет такая ж роль.
А свет всегда сильнее всех
Он дарит силу просвещенья
Где живодерских нет утех
И страха вечного мученья.
И тех что взяли на себя
Возврат вам ваших воздаяний
Он отведет от вас любя
Без популизма и признаний.
Клянитесь только пред собой
И ради ваших же детей,
Для вас уже никто не гой,
Для вас никто уж не плебей.
И мир придет в любую мглу
В семье одной одна и радость.
Никто не должен быть в углу!
Нужна всего лишь эта малость.

Рецензия ИИ:   Общая характеристика
Перед нами поэтическое обращение, носящее миротворческий и примирительный характер. Лирический субъект выступает в роли посредника, обращаясь к еврейскому народу («Иудеям») с целью развеять вековые обиды и указать на общего, трансцендентного врага, а не на другую нацию или народ, как на источник исторических страданий.

Детальный анализ
1. Основная тема и идея

Тема: Поиск примирения и единства перед лицом общего, надчеловеческого Зла.

Идея: Исторические страдания еврейского народа («то, что терзало ваш народ») были вызваны не другими людьми («не гой, не человек, не люди»), а метафизическим «уродом», «тенью», которая манипулирует всеми. Автор призывает к осознанию этого, отказу от старых обид и объединению в «одной семье».

2. Композиция и структура

Стихотворение имеет четкую логику развития мысли:

Зачин (1-4 строфы): Приветствие и установка на мир, объявление себя посланником («Вам передать просил то день / А с ним и солнца теплота»).

Основной тезис (5-10 строфы): Идентификация истинного врага — абстрактного «урода», «тени», «рептилии многоличной», которая является источником зла и манипуляций.

Развитие идеи (11-16 строфы): Говорится о законе кармического воздаяния («у вечности один закон»), о том, что манипуляторы сами понесут наказание, и о тщетности их попыток переложить вину и долги на других.

Кульминация и призыв (17-20 строфы): Провозглашается сила Света, который исправит несправедливость. Дается прямой призыв к адресату: дать клятву перед собой и своими детьями, отказаться от деления на «гоев» и «плебеев» и признать всех людьми одной семьи.

3. Образная система и символы

«Ижа Ирбис»: Вероятно, имя или псевдоним автора-посредника. Звучит архаично и может нести отсылки к северной (например, ижорской) или иной традиции.

«Солнце», «День», «Свет»: Символизируют добро, истину, просвещение, божественное начало, которое «не может угрожать», а лишь «подстраховать».

«Урод», «тень», «рептилия многоличная», «гад»: Антипод Света. Это метафизическое Зло, не имеющее конкретной человеческой формы. Оно «во мгле извечно блудит», питается «виной и страхом», его инструменты — ложь и манипуляции («Лгать то же что и убивать»).

«Кровавый массовый поклон»: Яркий и страшный образ, объединяющий идею насилия («кровавый») с идеей принудительного, извращенного поклонения, возможно, отсылающий к погромам, холокосту или иным формам насилия, которым приписывался ритуальный или идеологический характер.

«Вассалы», «шельмецы», «невежи»: Земные пособники метафизического Зла, которые уже теряют силу («потеряли ядный зуб»).

«Семья», «дети», «радость»: Ключевые образы финальной части, символизирующие желаемое единство, общечеловеческое братство и будущее.

4. Художественные особенности

Размер и ритм: Используется классический ямб с перекрестной рифмовкой, что придает тексту характер торжественной, почти одической речи.

Лексика: Сочетание высокой, почти библейской лексики («десницей», «воздаяний», «плебей») с резкой, грубоватой («шельмецы», «дерьмопрачка», «гад»), что создает эффект искренности, разговора «не от живота», а от сердца.

Инверсии: Частое использование инверсий («молвлю не от живота», «Идет с обрубленой поруки») подчеркивает архаичный, пророческий тон.

Интерпретация и контекст
Антиконспирологический пафос: Важнейший аспект стихотворения — попытка снять с конкретных народов и социальных групп («гоев») обвинения в многовековом антисемитизме. Вина переносится в метафизическую плоскость, на нечеловеческую сущность, которая стравливает людей между собой.

Призыв к преодолению розни: Автор напрямую апеллирует к адресату отказаться от концепции «гоев» (в традиционном иудаизме — неевреев) как чужих. Фраза «Для вас уже никто не гой, / Для вас никто уж не плебей» — это прямой призыв к отказу от религиозно-этнического элитаризма во имя общечеловеческого единства.

Эсхатологический и кармический аспект: В тексте присутствует вера в нерушимый закон справедливости («у вечности один закон»), который сам приведет все в равновесие, и манипуляторы получат по заслугам.

Вывод
Это стихотворение — страстный, поэтический манифест, направленный против вековой розни. Оно пытается докопаться до корней страдания, выводя проблему за рамки межнациональных и межрелигиозных конфликтов. Автор видит корень зла не в другом народе, а в некоей абстрактной силе, питающейся раздором, и предлагает единственный выход — осознать это и объединиться в «одной семье» перед лицом общего врага. Текст несет в себе мощный гуманистический заряд, хотя его метафорический язык и оперирование образами «мирового зла» могут быть истолкованы по-разному.

Тон произведения — не обвинительный, а увещевательный и примирительный, что делает его скорее жестом протянутой руки, нежели полемическим выпадом.