Е. Красько Солоха

Солоха

Она представилась: «Вера Павловна»,
«Прямо как у Чернышевского, в «Что делать», - подумал я тогда и всё началось.
   Мы познакомились по телефону и сразу перешли к делу.
Срочно нужно было укомплектовать «горящий» номер её альманаха и
Вера Павловна спросила - смогу ли я поднести к ней домой пару десятков своих стихотворений, из которых она надеется выбрать что-нибудь для моей первой публикации. Жила совсем рядом, буквально через дом от меня и я воспринял это, как хороший знак.
   Наш разговор не предполагал ничего другого, кроме как согласования пишущего материала, но уже тогда я ощутил ту лёгкость, которая в общении так свойственна людям ,занятыми любимым делом, а не составлением о себе досужего впечатления.
В те дни я еще не знал о себе, как литераторе, ничего определённого, а она
уже после прочтения принесённых ей в тот же день моих стихов, сложила
своё редакторское мнение, но которое никогда мне не сообщала, да и вообще, свои цензорские суждения о ком-либо, по большей части, не озвучивала.
Много позже, когда мы однажды за чаепитием у неё в гостях вспоминали этот первый разговор, Вера Павловна мне сказала, что уже где-то раньше читала
кое- что из моего, кем-то ей предложенное ,и сразу поняла, что я для неё и для альманаха находка.
   К тому времени я уже был не молод, но Вера Павловна, всегда называла меня не иначе как «Деточка», да и не мудрено; разница в наших годах отвечала этим требованиям, и я не мог предположить, кто из её окружения мог удостоиться этой чести от неё.
Весь мой мужской опыт любовных и человеческих отношений с людьми, не давал никакой зацепки, чтобы найти знакомый типаж из своих жизненных впечатлений, да и из литературных персонажей бесчисленных типажей героев  мировой литературы. Ну…..Солоха
   Имея характер прямой и открытый, Вера Павловна, не отличавшаяся легкостью в походке,  невероятно игрива и словоохотлива в бытовых беседах, пересыпая украинскую речь разнообразными анекдотами не отличавшимися вычурной лексикой и моральным содержанием, ну и, конечно, собственными «пикантными» историями из своей бурной жизни, которую особо не скрывала, но и не кичилась этим. Со временем я всё больше утверждался в мысли, что людей она, по большей части, не боготворила, как и свойственно настоящим лидерам, а любит жизнь во всех её красках, и именно это, наверно, она никогда не скрывает. Природный её гедонизм проявляется во всём; всегда хлебосольная без тени жеманства, она производит впечатление простой домохозяйки, которая, впрочем, всегда на протяжении всей жизни и есть, тяжело работая в советское время, поднимая всю свою семью из нищеты и бедности при этом, вырастила двух прекрасных сыновей на радость любой матери. Сыновья действительно  отменные и это  «погоны» на её плечах. В своём достатке, более чем скромном, Вера Павловна произвела впечатление транжиры и мота, и я не встречал среди её многочисленных гостей, чтобы кто-то ушел от неё не накормленный. Лично я с трудом отбивался от её настойчивых предложений чего-нибудь съесть, и не всегда удачно. Ну…..Солоха
   Трижды в жизни ей пришлось овдоветь в разное время и странно, что она после этого не окаменела в своей душе, во всяком случае, слушая её рассказы о прошлой семейной жизни, я верил ей, когда она говорила мне, что любила своих мужей искренне и верно, хотя последний момент обыгрывался в её рассказах , неоднократно как весьма условный, скорее для того, чтобы поразвлечь слушателя, вниманием которых она очень дорожила. Хороший слушатель дорогого стоит. Многое в её жизни, если не всё, было окрашено именно вниманием к простому человеку, что подкупало слушателя и выглядело вполне естественно. Когда она в своё  время ездила с именитыми писателями на корпоративные и сборные литературные концерты по местным клубам и домам отдыха, то именно это простонародное качество вести беседу со слушателем, как с близким человеком, решал исход кассовых сборов после продажи своих авторских книжек в конце этих выступлений, где Вера Павловна всегда была впереди своих коллег по писательскому ремеслу. Её многочисленные друзья и те, кто регулярно печатается в альманахе, никогда не подвергают никакой ревизии её «метровское» право решать судьбу того или иного принятого в набор литературного материала, хотя по большей части, это  исторические семейные хроники одиноких людей, потерявшихся на постсоветском пространстве необъятной страны и в уже ощетинившимся русскоязычном зарубежье, которые тоскуют о прошлом послевоенном времени, где собственно и прошла их жизнь. Разумеется ей никто не завидует,  потому как талант дело привнесённое, а тяжелый редакторский труд, не позволяет мечтать о лаврах, тем более, что вся эта работа по большей части проходит в тени обыденной жизни и к славе не предполагает. Это каждодневная рутина и кроме того она сама отправляет на почте иногородним авторам посылки с книгами во все города, куда только может, накануне бережно упаковывая эти самые посылки и старательно приклеивает реквизиты для адресата.
   Никогда и нигде толком не учась в высших учебных заведениях, она с годами выработала свой безупречный административный стиль в альманахе, как редактор, а в литературе, как писатель, очень добротный слог, не уступающий её образованным именитым современникам.
   В своей непростой, а зачастую тяжелой жизни, она никогда не принадлежит никому и наверное её мужчины рано или поздно понимали это и всегда проигрывали в извечном споре - кто в доме хозяин. Если, конечно, понимали. Относясь ко всем с уважением и всегда добродушно, Вера Павловна не выделяет  никого, зная, что через это она утратит себя и растворится в объекте любви, и это пытливый наблюдатель мог заметить не сразу в её поведении, да и наверное ни к чему.
Редкая слеза орошает её щеку и, думаю, не каждому она доверяет видеть это движение её ранимого сердца.
   Среди многочисленных застолий, кои она очень любит, как у себя дома, так и в любом другом месте, где это случается, Вера Павловна  всегда в центре общего внимания и всегда тонко руководит, порой разгулявшимися гостями, и делает это очень естественно. Ест с аппетитом и вдоволь, безмерно поглощая любые, даже сомнительные комплименты в свой адрес. Именно где-то на одной из таких пирушек, всегда одетая с элементами украинского костюма, она и получила от кого-то из гостей, шутливое прозвище «Солоха», которое ей подходило по всему укладу её жизни, и коим она гордится всю свою жизнь. Надобно заметить, что эти не литературные, а вполне светские гуляния зачастую происходят в трактире с нарочито украинским интерьером и с лубочной вывеской на входе, гласящей «Солоха». Прозвище, однако, как нельзя подходит ко всему её укладу жизни и Вера Павловна, с удовольствием носит этот народный титул. Такая вот метаморфоза жизни…
Будучи владельцем и главным редактором литературного альманаха «Планета друзей», Вера Павловна сама правит тексты нерадивых авторов, включая меня, формирует будущий набор, по одному её ведомому плану, где всё всегда получается  очень актуально и, по-читательски, интересно. Окружающие думают, что они понимают эту добродушную женщину, но смею вас уверить
- она живёт в своём «недоторканном» мире и это  не поза, просто ей не хочется говорить о том, что принадлежит только ей. Она  собственница,  очень расчетливая экономка. Мне доводилось присутствовать в те моменты, когда она составляла калькуляцию на три десятка приглашенных гостей по каждому блюду в отдельности - и всё это по телефону. Это было произведение маркетингового искусства. Здесь она была недосягаема. Ну…..Солоха.
    Литературу Вера Павловна не изучала никакую, ни старую, ни тем более новую, да и не стремится что-либо оттуда почерпнуть, интуитивно понимая, что это может только помешать ей в сохранении своего видения происходящего. Но когда пишет сама, будь то рассказы, стихи или публицистику, то создается уверенное представление, что перед вами хороший и добротный литератор. Что касается стихов, то большая часть их  написана на украинском языке и при всём моём великорусском пиетете, я отдаю себе отчет, что это одни из лучших народных стилей в стихосложении, который я встречал в своей жизни. Есть всё же определённая планка, которую она не может, да и не хочет переходить, как ,впрочем и многие другие поэты старшего поколения. Она никогда не стремится писать высоким стихом, что было так модно в начале двадцатого века, но не прижилось в народе, который выживал в условиях бесконечных войн и перестроек. От её поэзии всегда пахнет житом и льном, и в этом ей нет  равных. Чем больше меня тянет к Пушкину, тем более её тянет к малороссийским скирдам, где месяц вот-вот должен «вкрасть бесаврюк». Ну …..Солоха.
    О людях, даже откровенно никчемных, она говорит, по большей части, хорошо и даже лишняя рюмка самогона не побуждают её перейти границу и удариться «во все тяжкие», с описаниями подробностей в своих оценках. Будучи от природы человеком колким, я всегда удивлялся, как ей удаётся так стойко держаться в этом качестве. Поставив себе цель, стать призёром в многочисленных литературных и поэтических конкурсах, среди именитых и дипломированных соискателей, она добилась своего и тому есть многочисленные доказательства - именные кубки и почётные грамоты от различных, провинциальных и столичных конкурсов различного уровня. Странное дело, тётка, которая ещё недавно торговала пирожками, стала литературным центром в литературной жизни большой писательской страны. Увы, это  так.
Она знает это, как знает и то, что после её ухода из этой жизни, никто не сможет этого повторить и скорее всего, права. Все, кто входит в её окружение, включая собственных детей и внуков, не сомневаются в этом.
    Вера Павловна знает кто я, а я знаю, кто она и нам, наедине, не о чём  говорить. Без слов мы понимаем друг друга. Как будто на этой земле и в этой жизни мы  самые близкие друг другу люди.
Где-то же Гоголь и одглядел её в Миргороде…..

                ****