Баллада о военном почтальоне

"Я не плачу, и даже не жалуюсь,
И в леса от себя не бегу.
Вы меня пристрелите, пожалуйста.
Я так больше уже не могу".

Тяжелее гранита тяжёлого
И свинцовей свинцовых завес
Почтальонская сумка холщовая
С почтальонкою наперевес.

Почтальонка. Пальтишко потёртое.
Из девятой избы от угла.
"Я несу похоронку четвёртую
за три дня в два соседних села.

А в избе, бузиною поросшею,
Одинаково там или тут
Люди ждут всегда только хорошего,
А разносчиков горя не ждут.

Слёзы горя и крики отчаянья,
Овдовлённые избы в селе,
Матерей гробовое молчание
Отмеряют мой шаг по Земле.

В чёрной сумке среди треугольников,
Между писем "Я жив и здоров...",
Между "Мама, а помнишь, как школьником..."
И "Родная, я в городе Гдов..."

Притаилось, как перья у ворона,
И чернее, чем сумка сама,
Извещенье четвёртого номера,
Похоронка заместо письма.

"Распишитесь напротив фамилии", -
И тогда (я запомню навек)
Эти жуткие крики "Убили их!",
Как не может кричать человек".

Разве вместятся горя мучения
В эту сумку по взмаху руки?
Но стоит у графы "Получение"
Мелкий крестик, как крест у реки.

"Пристрелите, как только получится:
С этим горем мне не по пути.
Вот и дождь собирается мучаться.
Мне ещё к ним по грязи идти."