Баллада о еврее

Он был как многие,
Из тех, что нос с горбинкой.
Дрожали ноги,
Черно - белый фотоснимок.
Его лицо -
Затылок, профиль, фас.
И если бы, он был как остальные, -
Этап в концлагерь,
Вот и весь рассказ.

Он был, как все,
Такой же человек.
Такие точно голова и плечи,
Он был не беден,
В меру обеспечен.
Он коротал, как мог,
Свой скудный век.

Он был еврей,
Их сотни миллионов,
Везли, которых тыщи эшелонов,
Не принимая вовсе за людей.
Швыряли в грязь,
Стреляли без причины.
Национальная борьба,
Евреи - мразь.
Арийские личины,
Не признавали данного родства .

Он был как все,
Которые поднялись,
И попросились в первый день на фронт.
Ни пули, ни гранат не побоялись,
Им в плен нельзя,
А лишь на эшафот.
Отец и мать,
Уже давно, наверно,
Задушены в нацистских лагерях.
А он такой,
Отчаянный, забвенный,
Омытый кровью
В яростных боях.

Он был один
Еврей в побитой роте,
Которую отправили на смерть
Вот так всегда
Случается пехоте,
За всех других сегодня умереть.
А он не умер...
Даже там, под Ржевом,
Когда на триста мёртвых
Два живых в зачёт.
Рвал волосы свои обезумело,
И знать не знал,
Чего же так везёт.

Он видел,
Как горел Майданек,
На людях, тлеющий пожар,
Советские войска освобождали,
В то время
Этот весь кошмар.
Он был, как все,
Но всех уничтожали.
А он устал от крови и войны.
Он был еврей.
Солдат,
Пустынный странник,
Без крова, дома, без семьи.

Еврей стрелял
Из Мосина винтовки.
Еврей лечил
Калеченных бойцов.
Евреев жгли,
В раскаленных духовках,
И им плевали
В тощее лицо.
Он был, как все,
Такой же отчужденный,
У смерти выигравший,
Совсем не равный бой.
Им быть Адамом,
Мойшей наречённым,
Рождённым под Давидовой звездой.

Он был, как большинство,
Тех что не знали,
После войны какая ждёт судьба.
Страна Советов
Запросто меняла,
В те годы
Лагеря на лагеря.
На память чёрно-белый фотоснимок,
Его лицо,
И в профиль, и в анфас,
Замученная, редкая улыбка,
Победа в мае,
Вот и весь рассказ.