Потоп

  1962 год. Крым. Ялта. Наверно, всемирный потоп выглядел так, как у нас в тот знаменательный осенний день. Помню, что занятия в школе закончились, а нас, первоклашек, домой учителя не отпускали. За мной пришла бабушка. А школа наша находилась на пригорке. Наша знаменитая бывшая женская гимназия, где попечителем был сам А. П.Чехов. Ну какое же красивое место! Где-то внизу находилась церковь Александра Невского. И золотые её купола, как будто из кипарисов росли, виднелись на уровне второго этажа, где был наш класс. И вот я с бабулей за руку спускаемся по дороге, а рядом, в самом низу, всегда был вход в туннель, через который можно было выйти на набережную. А ступенек-то и нет. Входа нет. Просто вровень с дорогой и даже выше чёрная гудящая вода… И дождь! Может и не большой уже. Потому что раньше мы просто из окна смотрели на сплошной поток, как из ведра, с неба. Сейчас же сквозь струи можно было видеть автобусы, стоящие по верхние ступеньки, в реке, живо текущей в русле дороги. Люди, сидящие внутри них, сквозь запотевшие окна,  приветствовали меня, как мне тогда казалось, вытирая ладонями стёкла. Мне даже было весело, потому что я сидел на бабушке и живо наблюдал творящийся вокруг меня апокалипсис. Люди, так же пробирающиеся по воде навстречу, почему-то все стали вдруг короче. И ни у одного не было зонтика! Зачем? Бедная моя бабушка брела практически по колено, а где и по пояс, в воде и всё время говорила мне: «Держись за плечи, не души меня». Но держаться за её горло мне было намного легче. Каково тогда было ей, я просто не мог представить ввиду моего нежного возраста. А ведь на мне был ещё и ранец с учебниками. Так я и приехал домой, в котором было по колено дождя. Меня переодели и поставили на подоконник. Палисадник, прямо передо мной, превратился в полнёхонький, кипящий бассейн с торчащими из него несколькими деревьями, а кусты смородины вообще утонули. Привычные горы, которые ещё вчера были синими, стали серыми, полускрытыми за пеленою непрекращающегося дождя. Я их не узнавал. Борьба за живучесть нашего семейного корабля длилась почти до полуночи. Хорошо помню. Это я, как моряк, говорю со всей ответственностью.