Кто мы?

Не зря говорится, что хлеба и зрелищ
С рождения жаждет людская душа...
И вот уже горю чужому не веришь,
Проблемы чужие не стоят гроша.
Пусть скорые мчатся, сиренами воя,—
Мы глухи к протяжному плачу машин,
И больше порой не даёт нам покоя
На собственном лбу полоса из морщин.
А где-то ребёнок от пуль погибает,
Кого-то мамаша взбешённая бьёт,
Вот снова подлец старика обижает,
Сын матери хлеба куска не даёт...
Зашторены окна, захлопнуты двери
Не только в дома, но и в наши сердца.
Мы все одиноки, мы в счастье не верим,
И этому, видно, не будет конца.
Чужая любезность нам кажется фальшью,
А доброе сердце — притворством сплошным.
Мы сами уходим всё дальше и дальше,
Наивно считая, что к счастью спешим.
Но где это счастье, скажите, «зарыто» —
В красивых машинах, уютных домах,
А, может быть, в том, что в Европу открыта
Граница, которою бредим в умах?
Сидим у «добра», как старуха у моря,
Не видя разбитых надежд и тревог.
Какое нам дело до вашего горя —
Самим бы хоть кто-нибудь в жизни помог...

А где-то ведь жизнь по-другому проходит,
И кто-то к кому-то на помощь спешит,
Но каждый, наверное, то и находит,
Чем сердце его на земле дорожит.
Вот где-то мальчишка ребёнка спасает,
Кидаясь в бурлящие воды реки,
А кто-то спасительный круг не бросает
И им не протянет на помощь руки.
Курсант из горящей машины выносит
Малышку, стократно рискуя собой.
За это потом он наград не попросит,
Он просто — мужчина, он просто — герой!
Девчонка от смерти детей заслонила
Ценою разорванных, худеньких плеч...
Ей мама с пелёнок всегда говорила,
Что надо не только своё лишь беречь.
Такие вот разные люди на свете
Живут, жили, будут, конечно же, жить.
У них народятся и вырастут дети...
Кому и чему они будут служить:
Добру или злу, своей плоти иль Богу,
Комфорту души или правде святой?..
Какую для них Вы избрали б дорогу —
СлуженЬе другим... или личный покой?