Мир стал вдруг неземной...

Подумал: «Боль — мой Бог!» Боль обуревала,
Из живота по телу, свой расточая яд.
Прозрачная рука моя уже дрожала
И губы сохли. Был я пламенем объят.

Казалось, что горю, не зная прегрешений,
А впрочем, в памяти отыщется предлог:
Раскаяние горькое могло быть утешением,
Да только кто оценит мой нравственный урок?!

Боль разрасталась с дом, затмила всё пространство.
Случается от бомб… Но длилась спозаранку.
Казалось, нету сил её больше терпеть
И нету больше сил от боли отупеть.

Предчувствие конца да жажда юной жизни…
Клянусь, что в этот час не помышлял о тризне.


А за окном — детишки прыгали со скалкой,
Они смеялись и… казалась жизнь шальной:
Весь этот детский смех и исренняя радость
Уже вселяли грех и замутняли разум…
И тут, в одно мгновение, мир стал вдруг неземной:

Вибрировал весь свет, мир стал нематериальный.
И по прошествию лет момент тот близок дальний:
Вдруг смех детей звенит как звонкий колокольчик,
Передо мной стоит вдруг образ богомольчий.

Со мною говорит понятными словами
И это всё в тиши — лишь музыка над нами!..
Я помню, дал зарок, что музыке причастен,
Судьбы весь славный век найду лишь в этот счастье…

Но как мне описать вибрацию словами,
Материальным стать, чтоб объясниться с вами?!