Несчастье под номером 117

Я летал с обожжённым крылом, как щекой.
Грелся водкой, друзей поминая.
И бубновые даже при встречах со мной
Всё искусство своё применяли.
Уверовал я в благосклонность судьбы.
Как же! Сталинский сокол, полковник, *
Золотая звезда, совершенства жены,
И пока ... неизвестен любовник.

Ну, а это "пока" – десять длилося дней.
Честь в дерьме. От него не отмыться.
В лобовые ходил я за смертью своей,
Да не выпало в штопор свалиться.
Не достать мне министра ГБ ни за что –
Крепко сука сидит на Садовом.
И к нему доставляли не только её. *
Он их там … (непечатное слово).

Я решился на жест, на отчаянный шаг:
В трибунал загреметь и сознаться.
Пусть раскроют глазёнки на этот бардак,
С подлым Берией вздумал квитаться.
Но пинали и били, снимая допрос,
Не дождался судей, прокурора.
Получил лагеря на полвека вперёд,
Убеждаясь, что нету закона.

Уже власть поменялась – скостили срока.
Куда ж денутся прежние дряни?!
И в больничке "весёлой" лечили меня *
Уставными под хром сапогами.
Всё отбили, душа лишь осталась живой.
Ну и память моментами грела.
Никому-то не нужный, не нужный герой
С одинокой слезой у предела ...
...
Что от автора тут допишу в эпилог?
Никто мёртвых утешить не может.
Провожу лишь на взлёте его ястребок
И пилота в реглане из кожи.
Он набрал высоту – и в глубокий вираж.
Вон от солнца – бубновые точно
На блестящий турнир. Каждый ловит кураж.
Небо пахнет бензиновой мочью.

*сталинский сокол, полковник  –  лётчик-ас Сергей Щиров (и на фото).
*не только её  –  под № 117 в списке «женщин» Берии значилась красавица Софья.
*в больничке "весёлой" –  спецбольница в Казани.