Наденька

   Я живо помню нашу первую встречу. Я обречен помнить ее.
Если ты сейчас слышишь меня, Наденька, знай, что я люблю тебя так же горячо – нет! – еще сильней и нежней, чем тогда, когда впервые соприкоснулись наши руки…
   Тогда по календарю весна была в разгаре. Но разгаром и не пахло.
Она напоминала только что вылупившегося из яйца птенчика, неуклюжими движениями пытающегося привлечь к себе внимание.
Почки на деревьях уже лопнули, но изумрудный туман не спешил опуститься на ветви и потому в аллеях старого городского парка было голо и сквозко.
   Я люблю поздние вечерние прогулки, когда в неверном свете фонаря вдруг увидится нечто никогда тобой не виданное, и ты, удивленный и немного испуганный, размышляешь об этом долго и вспоминаешь, вспоминаешь это потом…
   Я сделал последний круг и по безлюдной асфальтированной дорожке медленно брел к дому, когда услышал шаги. Навстречу мне, запахнув на груди легкое пальто, шла девушка. Несмотря на прохладную погоду, она была без головного убора. Когда мы поравнялись, наши взгляды встретились. Я никогда не видел подобных глаз. Сначала мелькнула мысль: линзы. Но мысль эта жила недолго.
   На меня глядели два фиолетовых озера, две лилеи, расцветшие несмотря на минусовую температуру воздуха.
Сколько это длилось – секунду? Две? Или вечность?
Она опустила глаза и, придерживая на груди тонкое синтепоновое пальто, зашагала дальше. По спине ее вилась шикарная, чуть ниже пояса коса. А я все стоял. В ступоре. А когда, наконец, очнулся, аллея была пуста.
   Я добрел до дома, выпил горячего чаю, но уснуть не мог долго.
На следующий день в 17-00, захватив с собой пару бутылок колы и бутерброд, отправился в парк. Я курсировал по главной аллее, иногда присаживаясь отдохнуть на скамейку (благо их не все растащили дачники на свои усадьбы). Так прошло почти четыре часа. Аллея пустела. Зажглись фонари. И вот наконец сердце мое захлебнулось, забилось часто и неровно: навстречу мне шла ОНА. Все в том же легком пальтишке на рыбьем меху. Длинная коса была красиво уложена вокруг головы. Мы поравнялись. На меня взглянули две фиалковые лилеи. Они улыбались. И я рискнул.
- Девушка, вам не страшно одной, ночью? А может нам по пути? Как вас зовут?
- Надя. Не страшно. Я привыкла.
Тембр голоса соответствовал ее необыкновенной красоте. Мы пошли по аллее вместе. Говорил в основном я (меня прорвало!) Она больше слушала.
Из скупых ответов я узнал, что Надя – Наденька – приезжая, что снимает недалеко комнату, учится и работает на двух работах. И что на родине ее ждет семья – старенькая мама и брат-инвалид. Когда она сказала это, у меня резко кольнуло в груди (сердце?). Она, эта милая хрупкая девушка – главная кормилица?! Трудно поверить, но это было так.
   Аллея кончилась предательски быстро. Мы очутились на детской площадке возле обшарпанной девятиэтажки. Наденька одарила меня фиалковым взглядом.
- Спасибо вам, Петя. Я пришла.
Я взял ее за руку. Рука была мозолистой и теплой. Неловко ткнулся в нее губами. Она улыбнулась и нырнула в подъезд. А я стоял и клял себя на чем свет стоит за то, что не догадался взять номер ее телефона.
   Утром меня разбудил звонок из центрального офиса. И через два часа я сидел в самолете, проклиная уже свою контору за эту срочную командировку на три недели. Все мысли были – о Наденьке.
   Я читал об эффекте Доплера, но с подобным феноменом времени столкнулся впервые. Время тянулось. Оно было сверхэластичным. Минута могла длиться часами. Я гнал его вперед быстрей и быстрей, а оно все сильней сопротивлялось. И когда я почти изнемог, оно стало милостивым ко мне. Наступил день отлета. Сидя в самолете, я улыбался, предвкушая встречу с Наденькой.
К полудню был дома. Чашка крепкого кофе. Бутерброд с заплесневевшим в холодильнике сыром, и – в парк! По дороге купил букетик еще не раскрывшихся ландышей (пенсионерки не дремлют!). Стрелки часов неслись галопом.
21 час. Никого.
23. Темень
24… Пустота.
Если бы кто-то наблюдал за мной, мог бы подумать, что мужик сошел с ума, шатаясь ночью туда-сюда по пустой парковой дорожке.
В 0-30 я направился домой.
Что могло случиться с ней? Сменила место работы? Заболела?
Никогда не молился Богу – не умел –но вдруг на удивление самому себе прочел наизусть «Отче наш». И наутро полный решимости направился к ее девятиэтажке.
На этаже 6 квартир. Значит, в подъезде 54 квартиры. Обзвонить все. Когда я уже тыкал пальцем в домофон, из подъезда вышла женщина. Присела на скамейку. Я подошел. Спросил, не знает ли она девушку, зовут Надя, из приезжих. Женщина внимательно посмотрела на меня.
- Вы разве ничего не знаете? Об этом писали все местные газеты.
А дальше я как сквозь вату услышал, что две недели назад в парке произошло жестокое убийство. Имя убитой девушки – Надя. И она жила в этом доме. А банда отморозков из пяти человек задержана.
   Я не помню, как добрел домой. Не раздеваясь, сел в кресло. Сознание периодически отключалось. Когда приходил в себя, ощущал, что по щекам непроизвольно текут слезы…
А через несколько дней, получив на работе расчет, уехал навсегда из своей холостяцкой квартиры, из города, где прошла большая часть моей жизни.
   Мне часто снится Наденька. Она бежит по траве , босая, протягивая ко мне руки, и улыбается, сияя глазами-лилеями, а я бегу ей навстречу, чтобы обнять ее и никогда не отпускать.
25 апреля 2020 г. Жуковский