4. От Гипотезы Пуанкаре до мизантропии

Человеческая глупость столь неисчерпаема, столь
безгранична, что походит на чёрную дыру, поглощающую
в буквальном смысле наше драгоценное время, личное
пространство и свет человеческой природы.
Не рождающая в душе никакой реминисценции, но лишь
непреодолимое отторжение, почти равное омерзению.

О человеческой глупости

Я часто задаюсь вопросом: почему одни человеческие ошибки вызывают во мне лишь улыбку или желание промолчать, тогда как другие — раздражение, усталость, а порой и почти физическое отвращение? Ведь ошибаться свойственно каждому. Человек не может знать всего, а значит, не может быть свободен от заблуждений. Само по себе незнание не кажется мне чем-то страшным. Незнающий способен узнать, ошибающийся — исправиться, сомневающийся — продолжить поиск.
Но существует и другая форма заблуждения — та, которая не признаёт себя заблуждением.
Наверное, именно здесь и проходит для меня граница между незнанием и глупостью.
Глупость я понимаю не как отсутствие знаний и не как недостаток образования. Можно быть малообразованным человеком и при этом обладать здравым смыслом, любознательностью и способностью слышать другого. И напротив, можно обладать обширными знаниями и оставаться совершенно неспособным усомниться в собственных убеждениях.
Поэтому глупость для меня начинается там, где исчезает способность поставить под вопрос самого себя.
Человек способен мыслить, сопоставлять, сомневаться, пересматривать собственные выводы. Но он обладает и противоположной способностью — закрываться от всего, что противоречит уже сложившемуся представлению о мире. Тогда собственная мысль становится замкнутым пространством, из которого человек не хочет или не может выйти.
В этом отношении мне близка сократическая традиция, для которой осознание собственного незнания является не слабостью, а началом мышления. Признать «я не знаю» — значит оставить возможность узнать. Признать «я могу ошибаться» — значит сохранить возможность изменить себя.
И, возможно, именно это отличает ошибку от глупости.
Ошибка оставляет человеку путь назад. Глупость, о которой я говорю, это путь уничтожения.
Когда человек способен усомниться в себе, различие между нами не становится препятствием для разговора. Мы можем спорить, приводить доводы, не соглашаться, искать истину. Само несогласие в таком случае не разрушает диалог — напротив, оно делает его возможным.
Но что происходит, когда человек не допускает даже самой возможности собственной ошибки?
Тогда разговор перестаёт быть разговором. Любой аргумент воспринимается как возражение, любое возражение — как нападение, а всякая попытка что-либо объяснить лишь запускает новый круг тех же самых утверждений. Истина при этом перестаёт быть целью. Остаётся только необходимость доказать собственную правоту.
И вот здесь человеческая глупость начинает поглощать чужое пространство.
Она требует внимания. Требует времени. Требует объяснений. Иногда заставляет снова и снова доказывать то, что уже было доказано, объяснять очевидное и возвращаться к тому, с чего разговор начинался.
Именно поэтому моя метафора чёрной дыры кажется мне здесь уместной.
Она поглощает не только слова и аргументы. Она поглощает время — а время является частью самой человеческой жизни. Часы, которые мы тратим на бессмысленный спор, невозможно вернуть. Поэтому бессмысленная трата времени — это в конечном счёте не просто потеря времени. Это потеря части собственного существования.
Но вместе со временем исчезает и личное пространство.
У каждого человека есть не только физические границы, но и внутреннее пространство: мысли, чувства, убеждения, внимание, возможность выбирать, на что направить собственные силы. Свобода заключается не только в том, чтобы иметь возможность что-либо сделать. Она заключается и в праве не участвовать в том, что считаешь бессмысленным.
Поэтому навязчивая глупость воспринимается мной уже не просто как чужая ошибка. В тот момент, когда она требует моего постоянного участия, она вторгается в пространство моей свободы.
Однако почему это вызывает именно отторжение?
Наверное, потому, что я вижу в человеке возможность большего.
Человек способен не знать — но способен узнать. Способен ошибиться — но способен признать ошибку. Способен не понимать — но способен захотеть понять. Он способен выйти за пределы самого себя, пересмотреть собственные убеждения и увидеть в другом человеке не врага, а собеседника.
И когда я сталкиваюсь с сознательным или бессознательным отказом от этой возможности, меня отталкивает уже не сама ошибка.
Меня отталкивает утрата способности к движению.
Мысль, которая может сомневаться, остаётся живой. Мысль, которая способна изменяться, способна искать истину. Но мысль, замкнувшаяся в собственной непогрешимости, словно перестаёт быть мыслью и превращается в неподвижную конструкцию, которой уже ничего не нужно, кроме самой себя.
Возможно, именно поэтому человеческая глупость вызывает во мне не просто несогласие. Она напоминает мне о том, что человек способен отказаться от собственного разума, оставаясь при этом существом, наделённым разумом.
И тогда я возвращаюсь к своей первоначальной метафоре.
Чёрная дыра поглощает свет, не оставляя возможности увидеть то, что оказалось внутри неё. Так и человеческая глупость способна поглощать то, что делает человека человеком: время, внимание, способность слышать другого, способность сомневаться и, наконец, стремление к истине.
Наверное, именно этот контраст и вызывает во мне столь сильное отторжение: не отсутствие знания, а отказ от возможности узнать; не ошибка, а нежелание признать её; не чужое мнение, а замкнутость, в которой уже не остаётся места ни для диалога, ни для сомнения, ни для движения к истине.
И потому речь для меня в конечном счёте идёт не о презрении к «глупым людям».
Речь идёт о чём-то гораздо более тревожном — о способности самого человека отказаться от той части собственной природы, которая позволяет ему мыслить, сомневаться и становиться другим.
И, возможно, именно поэтому человеческая глупость кажется мне такой безграничной: потому что безгранична не только человеческая способность ошибаться, но и человеческая способность закрываться от истины.