Костёр

КОСТЁР

Поэма пылающей совести

Не всякий, длани кто простёр,
Поймать сумеет долю злую.
Как бабочка — я на костёр
Лечу и огненность целую.

Сергей ЕСЕНИН.
«Цветы»

1.

ВСЕ МЫ В МИРЕ ВЕЛИКИЕ ГРЕШНИКИ…

Все мы в мире великие грешники.
И, наверно, за наши грехи
Одинаково любим подснежники
И набравшие цвет лопухи.

И, к высоким делам равнодушные,
Увлечённые глупой игрой,
Ставим рядом с божественным Пушкиным
Пастернако-ахматовский рой.

Всё ещё далеки мы от Истины
И приблизиться к ней не спешим.
Всё куда-то в стремленье неистовом
От спасенья спешим и спешим.

Всё в безверии тонем в болотинах
Лжеучений, страстей, суеты.
Вдоль дорог, по-военному пройденных,
Всё за нами крест да кресты.

И уже без надежды на лучшее
Мы по хляби бредём кое-как,
И опору от случая к случаю
Ощущает обманчивый шаг.

И уже никакого движения,
До последней границы дошли.
И уже никакого спасения
В непроглядной туманной дали.

Но Огонь Благодатного Таинства
Вновь напомнил всем людям и мне,
Что не время душою нам стариться,
Погибать в вельзевуловой мгле.

Что пора бы воскреснуть нам в нежности,
Переплавиться в Божьем Огне
И любить в росных каплях подснежники
И цветущую жизнь на земле.

20.04.20 г.,
Понедельник Светлой седмицы


2.

МИР ЗЕМНОЙ И МИР НЕБЕСНЫЙ

Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Сергей ЕСЕНИН

Мир земной всегда таков.
Злее каторжных оков
Время скорби наступает.
Провожать в края отцов
Ближних, дальних и врагов
Сил душевных не хватает.

Мы спешим туда, где твердь,
Вне времён и уплотненья,
Где свершится разделенье
На бессмертье и на смерть,
На блаженство и мученья.

Не на миг, не на века,
Предстоит нам навсегда
Разойтись, разъединиться
На апостолов Христа
И слепых рабов Денницы.

Но уже не воевать,
И не рвать, и не метать,
А одним — в святом ознобе
Божью Правду познавать,
А другим — сгорать во злобе.

Будет новый мир таков.
Без друзей и без врагов.
Но из тех же, в новой жизни,
Двух враждебных берегов,
Как в покинутой отчизне.

И, наверно, новый мир
Будет горек нам и мил.
Нам, кто шёл в Любви и Боге,
Тех жалея, кто в дороге
Жизнь безверием сгубил.

Впрочем, может, я не прав.
Жалость станет несовместной
С жизнью радостной, небесной,
И земной наш зыбкий нрав
Сгинет тенью бесполезной.

12.09.19 г.,
Благоверных князей
Александра Невского
и Даниила Московского;

14.09.19 г.,
Преподобного Симеона Столпника
и матери  его Марфы

3.

СОВРЕМЕННИК МОЙ ТАИНСТВЕННЫЙ!..

Современник мой таинственный!
Грустно, если не поймёшь –
С ложью смешанная Истина
Ядовитее, чем ложь.

4.09.18 г.,
Преподобного Исаакия Оптинского


4.

ИСПОВЕДЬ
 
Наверно, мой отец покойный
Мне передал стезю свою —
Ни революции, ни войны,
Ни власть людей не признаю.
 
И хоть грешил я в жизни много,
Но в завершение всего
Передо мной одна дорога,
И кроме высшей власти Бога
Нет надо мною ничего.

5.

ХРИСТОС ВОСКРЕС!
 
И чудо из чудес –
Несётся в синь небес:
– Христос воскрес!
– Воистину воскрес!
 
Протока, поле, лес,
Ликует всё окрест:
– Христос воскрес!
Воистину воскрес!
 
Святой, неся свой крест,
И первый из повес:
– Христос воскрес!
– Воистину воскрес!
 
И только хмурый бес
Любви и веры без:
– Христос воскрес?
Возможно, и воскрес.
 
Но вам от сих словес
Какой же интерес? –
Христос воскрес,
Чтоб вас пасти, овец.
 
В прогресс или в регресс
Вас грех всё тот же ест.
Христос воскрес,
Вам Свой оставив крест...
 
И атеист-мудрец
В тумане злых словес:
– Христос воскрес –
На мракобесье тест...
 
Но благостная весть
Безверья рушит спесь:
Христос воскрес!
Воистину воскрес!
 
Протока, поле, лес
Слагают гимн окрест:
– Христос воскрес!
Воистину воскрес!
 
И чудо из чудес –
Мир обновился весь:
Христос воскрес!
Воистину воскрес!
 
И сердце чует блеск
Неведомых небес:
– Христос воскрес!
Воистину воскрес!
 
24. 04. 2006 г.
Ночь после Пасхи.


6.

ИСТИНА - НЕ ТОЛЬКО БОГА ЗНАТЬ...

Истина – не только Бога знать,
Но и неустанно с Ним общаться,
Нараспашку душу открывать,
В малом и большом не расставаться.

И, себя считая хуже всех,
В бой вступать, не ведая исхода,
Если даже весь вселенский грех
Станет общим идолом народа.


7.

МАТЕРИНСКОЕ ГОРЕ
 
Сатин на зеркальном стекле,
Еловая веточка с шишкой
И цинковый гроб на столе
С неровно запаянной крышкой.
 
Мать ходит сама не своя,
Не знает ни сна, ни покоя.
«Сыночек!.. Кровинка моя...
За что же нам горе такое...»
 
Очнувшись, к соседям идёт,
С бедою своею безмерной.
Там сварщик совхозный живёт,
Сейчас отдыхает, наверно.
 
Мать, сердце сжимая рукой,
Ему объясняет нескладно:
«А вдруг там не сын, а другой...
Неладно тут что-то, неладно...»
 
И сварщик отводит глаза,
Обидеть отказом не смеет.
«Вскрывать-то, сказали, нельзя.
Да ладно. Приду, как стемнеет....»
 
Вот скрипнуло к ночи крыльцо.
И пламя трещит голубое.
И мать увидала лицо.
Не сына, а чьё-то чужое.
 
Чужой, сшитый ниткой висок...
На жёлтом чужом подбородке
Прильнул к волоску волосок...
А так, по годам, одногодки...
 
И сердце замедлило бег.
Нет слёз, да и сил уж остатки...
 
«Пусть прокляты будут вовек,
Кто смерти предал вас, ребятки...»


8.

ГИБНУТ РУССКИЕ...
 
Гибнут русские
На чужой земле.
Души тусклые,
Видно, там, в Кремле.
 
Всё им хочется
Божий мир пугать.
Всё не кончится
Страсть мечом сверкать.
 
Всё не думают,
Что убийство грех
И что с дулами
Ружья есть у тех.
 
И что клацают
Ружья — спасу нет,
И что нации
Мы теряем цвет.
 
Гибнут русские
На чужой земле.
Что ж вы, тусклые,
В золотом Кремле?
 
11.04.17 г.,
Великий вторник,
мой день рождения


…9.

МЫ БРАНИМ ТЕБЯ
ЧУТЬ ЛИ НЕ МАТОМ...

Мы браним тебя чуть ли не матом,
Что ты в рабской живёшь нищете.
Ну, а ты не живёшь – ты распята,
Как разбойник на смертном кресте.

В удивительных водах крещенья,
Что и вправду сама чистота,
Избрала ты святое служенье
Незапятнанной правде Христа.

Долго к жизни в Христе привыкала,
Груз языческих пут волоча.
И уж камнем незыблемым стала,
Но в вольтеровский век потеряла
Остроту неземного меча.

И, сам меч потеряв напоследок,
Ты тропинкой Иуды пошла.
Тот за тридцать еврейских монеток,
Ты бесплатно Христа предала.

И однако не все россияне
Покорились ударам хлыста!
Звёзды тысяч имён воссияли
За великую правду Христа.

Конвоиры кричали: «А ну-ка
Сбросьте крестики! Будет наука
Остальным с вашей лёгкой руки».
Вы в ответ им: «Да нет, большаки,
Ни к чему нам иудова мука.
Лучше сразу стреляйте, братки».

Но другие, не ведая сраму,
Принимали как должный удел,
Что взрывали часовни и храмы
И вели христиан на расстрел.

Широко шла Россия, да тесно
Вышла к подлости и нищете.
Дал Господь ей последнее место –
На кровавом голгофском кресте.

На кресте векового безверья,
На кресте векового вранья,
На столетнем кресте лицемерья –
Под нависшею тьмой воронья.

И летят сквозь потёмки и стылость
Пустобрёхов кремлёвских слова,
Что Россия уже возродилась,
А Россия – почти что мертва.

Гей, Россия! За прошлые бденья,
За остаток растраченных сил
Испроси у Владыки прощенья,
Воскресенья нам всем испроси!

Может, ради нездешнего света
На последней туманной черте
За раскаянье честное это
Он простит нас на смертном кресте.

14.04.12 г., день,
накануне Пасхи Христовой


10.

СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. ВЕК ОТХОДА ОТ БОГА...

Серебряный век. Век отхода от Бога.
Эпоха смешения зла и добра.
Как мало хранителей Правды! Как много
Безумных ценителей лжесеребра!

15.06.18 г.,
Благоверного царевича Димитрия


11.

БОЖЕ! ВЕРА В ТВОЁ ВОСКРЕСЕНЬЕ…

Боже! Вера в Твоё Воскресенье
Да сойдёт с Благодатным Огнём.
В Нём — Прощение наше, Спасенье,
Наша Вечная Молодость в Нём!

Да рассеет ночные сомненья
И обманчивых целей огни
Незакатный Огонь Воскресенья
В наши новые ночи и дни.

18.04.20 г.,
Изведение Христом из ада
праведных душ


12.

Я ПОСЛЕДНИЙ ПОЭТ НАРОДА
 
Я последний поэт деревни.
 
Сергей Есенин
 
 
Я последний поэт народа.
Он не нужен уже никому.
Для голодного этого сброда
Путь в бомжи, на погост да в тюрьму.
 
Говорят, что светлейшие лица
Хитроумный готовят указ,
Чтоб турнуть стариков из столицы —
С рук долой и подальше от глаз.
 
И такое не может не статься.
Каждый день,
каждый день,
каждый день
Косяки городских оборванцев
Отсылаются в глушь деревень.
 
Там бедняги исправней не станут,
Не появится снедь на столе,
Но наверно скорее завянут,
Яко ближе к родимой земле.
 
И земля их, конечно же, примет
В непомерной печали своей,
И ненужная память остынет
О страданиях этих людей.
 
Да и я, всенародный, последний,
Не надену Героя Звезду;
Как народ незаметно, бесследно,
Так и я в неизвестность уйду.
 
Но останется память о лицах,
Их ведь тоже немалый кагал,
Кто народ в городах и столицах
Никогда за людей не считал.
 
Знайте, эта элитная память
Просто так, ни за что, про запас,
Как холодная снежная замять,
Поглотила безжалостно нас.
 
Ну, а если земля не захочет,
Как проклятье изрёкшая мать,
Ваши лживые лица и очи,
Ваши жадные рты принимать?
 
Что вы станете, цезари, делать,
Победители в грязной борьбе?
Никаких ведь не хватит вам денег
Мавзолеев настроить себе.
 
Да и что мавзолей! Если злее
Новый день — он как ворон кружит!..
Сталин тоже лежал в мавзолее,
Нынче — с теми, кто татей подлее,
В сатанинской аллее лежит.


…13.

ПЕРЕСИЛЬТЕ ГОРДЫНЮ...

Пересильте гордыню,
Гибель целей земных
И живите отныне
Для народов своих.

Он блаженным зовётся —
Этот путь в высоту.
Но такое даётся,
Если жить по Христу.

21.04.18 г.,
Апостолов от 70-ти


14.

ОТДАТЬ СЕБЯ В ХРИСТОВЫ РУКИ…

Отдать себя в Христовы руки –
Всегда нелёгкий, долгий труд.
Слова об этом просто звуки
Молниеносные. – А тут
Для духа и души, и тела
Такое наступает дело,
Которому и миг и час
Вниманья требуют от нас.

Все посторонние желанья
Мне предстоит в себе пресечь.
Но где для этого деянья
Небесный неподкупный меч?
Пускай несведущий смеётся:
В моём хозяйстве не найдётся
И заржавелого ножа –
Его давно изъел ржа.

В моём хозяйстве, всем известно,
Лишь песня вольная звучит,
Но часто там и эта песня
По женской шалости молчит.
А что же у меня в  избытке?
Одни нелепые попытки,
Стремленья по-земному жить,
Точнее – дьяволу служить.

Казалось бы, одно желаю,
И жить по-новому учусь,
А что-то делать начинаю
И снова к старому качусь.
Выходит, все мои стремленья
Слабей земного притяжения.
Земли греховный монолит -
Сильнее солнышка магнит.

Я раньше думал, что в Христовом
Познанье далеко ушёл,
Но ясно понимаю снова,
Что гол в ученье, как сокол.
Теоретические знанья –
Не пройденное расстоянье,
А тень, далёкая от дел,
Людского большинства удел.

И я, поэт, таким уделом
По крайней мере, удручён.
Я перечёркиваю смело,
Что мне даёт в наследство он.
Своя, понятно, в знанье сладость,
Но знаю я иную радость –
В молитвах Господа просить
Учиться новой жизнью жить.

Всё сердце вкладывать в молитвы,
Смирять молитвенно себя –
Спасительней жестокой битвы –
Стоять под пулями, трубя,
Лететь, мечом врагов рубя.
Победа над собою – это
Важнее, чем сама победа,
Одна она даёт пути
В страну спасения войти.

23.11.19 г.,
Колесование великомученика
Георгия (груз.)


15.

ТОЛЬКО ТОТ НА СВЕТЕ ЧТО-ТО СТОИТ...

Нет, видать, пока мы не мужчины*,
Если столько лет уже подряд
Ищем в наших срывах не причины,
А того, кто в этом виноват.

Виноваты все мы – тот, кто делал,
Кто в дороге вехи намечал,
Кто скрывал просчеты неумело
И кто видел это и молчал.

Виноваты все. И значит надо
Разделить вину и осознать,
И не отводить от правды взгляда,
Ведь она нам всё равно, что мать.

И уже потом мести и строить
Хоть во всю длину и ширину...
Только тот на свете что-то стоит,
Кто свою прочувствовал вину.

31.03.85 г., день

* Не то что не мужчины, – не христиане;
лишь православные находят во всём виноватыми
только себя; каков ты – таков мир.
И только в этом Истина. Злободневно
во все времена.


16.

ЛЕТЯТ, ЛЕТЯТ КОСЫМ УГЛОМ...

Летят, летят косым углом,
Вожак звенит и плачет.
О чём звенит, о чём, о чём?
Что плач осенний значит?

А. БЛОК.
«Осенний день»

В минувший год осенним днём
Я вышел из пролеска.
Мир сник от тишины кругом
И солнечного блеска.

И вдруг в прогретой тишине,
Почти за небосклоном,
Неясный звук стал слышен мне
Звенящим странным стоном.

Я полем по жнивью шагал
И понималось смутно,
Что дальний стон не затихал,
А нагонял как будто.

Я оглянулся, журавлей
Приметив еле-еле,
Шеренгой ломаной своей
Они на юг летели.

Легко пронзая синеву
И солнечные дали,
Они по правде, наяву
Так жалобно стонали.

О, этот тихий, скорбный стон,
С курлыканьем молебным!
Как разрывал мне сердце он
Над сжатым полем хлебным.

Два наших горя бились в лад,
Надрывно вместе плача,
И понял я,
о чём звенят,
Что стон их долгий значит.

Я в думе горестной своей
Таил печаль и жалость,
Что хлебных на Руси полей
Почти что не осталось.

А журавлям и ночь и день,
Болотных топей глуше,
Безлюдье сёл и деревень
Терзало птичьи души.

Вот и рыдают над родным
Пустынным пепелищем,
Российским, нашенским, таким
Безрадостным и нищим.


17.

ЧТО Ж ТЫ, СКОРБЯЩИЙ ПРОРОК?..

Что ж ты, скорбящий пророк,
Где твоя вещая сила,
Если исправить не смог
Тех, кто стоит у кормила?

В чём твоей мудрости суть,
Громкая слава от века,
Если на праведный путь
Не удалось повернуть
Ни одного человека?

Вот и приходят опять
Мысли особого толка,
Что этот мир исправлять
Бог не сподобил пророка.

Что у пророка в другом
Мудрость, судьба, назначенье.
В горе его вековом.
В жгучих словах обличенья.

В миг откровенья, пророк,
Ты о себе забываешь,
Боль своих огненных строк
В души людские вживляешь.

И, по веленью Христа,
Видимо, так лишь бывает,
Скорби людской чистота
Наши грехи омывает.

И погибающий мир
Молодо вдруг улыбнётся,
Словно живой эликсир
В старое сердце вольётся.

4.11.15 г.,
Казанской иконы Божией Матери;

5.11.15 г.,
Апостола Иакова,
брата Господня по плоти

* По предсказанию русских святых - Россия,
перед Апокалипсисом, возглавит мир
в кратковременном возвращении к православию.
Об этом есть упоминание и у апостола Павла.



18.

СКОЛЬКО В ЖИЗНИ У НАС КРАСНЯТИНЫ!..

Пусть трясина проникла в поры,
Юра-Юрочка, не хандри.
Если нету вокруг опоры,
то опора у нас внутри.

Евгений Евтушенко.
«Чёртовое болото. Юрию Казакову»

Сколько в жизни у нас краснятины!
Сколько яростного атеизма!
Пули в наших сердцах — не вмятины
От проклятого коммунизма.

Сколько можно дурным фантазиям
Глупо верить — отнюдь не беззлобно?
Так ведь нет — по Европам-Азиям
Разбрелись наркоте подобно.

Уйма лет уже с появления
Первых грешников наших милых.
Дай нам, Господи, в честь воскресения
Через Духа Святого силы.

Цепкой силы добраться до Истины
Из болотины светских «истин».
Что расхристано — то расхристано,
А что чисто — воистину чисто!

15.07.18 г.,
Положение честнОй ризы
Пресвятой Богородицы во Влахерне


19.

НАБАТОМ БЬЮ В КОЛОКОЛА
 
Стансы
 
Вы думаете, дело в славе,
Но всё не так, совсем не так.
Жить в опозоренной державе
Не выдюжит державы враг.
 
А мы как мать её любили,
Как Бога чтили в те года,
Когда затмила злые были
Пятиконечная звезда.
 
Мы думали, что так и надо,
Что, как болезнь, перенесём
Мученья общего разлада
И нашей прошлой жизни слом.
 
Но вот сверкнуло озаренье
И стал кровавый красный цвет
Причиной нашего растленья,
Как смертный грех и чёрный бред.
 
И что же? — после мук державных,
Пройдя сквозь ад за пядью пядь
Распадов быстрых и бесславных,
Всё то же видим мы опять.
 
Жестокость и гордыню власти
И, и в нашу боль, и в нашу грусть,
Разодранную вновь на части
Олигархическую Русь.
 
Простите, что об этом гадстве
Приспело вновь напомнить мне:
Одни купаются в богатстве,
Другие плещутся в дерьме.
 
Нам смерть от этого соседства —
Миллиардеры и народ.
Пока что нету людоедства,
Так и оно, глядишь, придёт.
 
И сколько же такого рая
Хлебать нам, нищету деля?
Свои ладони в кровь сдирая,
Набатом бью в колокола.
 
Но поэтические рвенья
Вечерний застилает свет,
И никакого измененья
В российской жизни нет и нет.
 
Пророк! А где ж твои познанья?
Ведь ты же здравый человек.
Ты знаешь — это наказанья,
А наказаньям долог век.
 
И долго маяться России
Среди несчастий и невзгод,
И все пророчества бессильны,
Пока без Божьих сил народ.
 
Пока земные не приглушит
Страстишки, что страшней войны.
Пока свои людские души
Не оторвёт от сатаны.
 
Пасть на колени и молиться
До горьких слёз, не как-нибудь.
И, может, чудо сотворится
И нам другой откроет путь.
 
А слов пророческая лава
Должна еще острей кипеть.
И только в этом нынче слава.
И только это нужно петь.
 
16.01.16 г.,
Пророка Малахии



20.

ВИРУС ВЕЛЬЗЕВУЛА

О самом главном

1.

Заботу о народе доказывают делом,
Нельзя пустое сердце любовью подменить.
Всегда в чужом деянье — клянусь душой и телом! —
Казённого притворства легко заметишь нить.

Сквозь холод равнодушья она всегда прорвётся,
Плеснёт нерасторопной, бесчувственной волной,
А если вдруг притихнет,  а если оборвётся,
То с жизнью оборвётся, приниженно-земной.

Я первым возмутился его былым притворством
И нелицеприятно сказал об этом вслух,
Хотя страдал в тревоге, но крепнул словом острым
Мой дерзкий, неподкупный и всё же слабый дух.

И двадцать лет печальных бескрыло пролетели.
Заводы опустели. В полях взошла трава.
И, словно гул таёжный, и день и ночь шумели
Беспомощно пустые кремлёвские слова.

Конечно, после эры советской деспотии
В России вавилонский случился паралич.
В пустыню превратилась советская Россия,
Но идолом, как прежде, стоял над ней Ильич.

Он звал её к тому же вольтеровскому счастью,
Где Равенство, Свобода и Братство на словах,
Ну, а на деле власти порвали Русь на части,
И не спасли державу ни совесть и ни страх.

Её одно могло бы спасти от катастрофы —
Раскаянье в гордыне пред Господом Христом,
Но после нашей русской безжалостной Голгофы
Без Истины и Бога мы маемся-живём.

И ельцинский избранник, лавирующий странник,
Поддерживал охотней маммоны идеал,
И спорил с Патриархом, как Вельзевула данник,
И явно предпочтенье не Церкви отдавал.

И архитолерантность непьющего владыки
Рождала в атеистах неистребимый пыл
Точить для битвы с Богом ножи, мечи и пики,
Чтоб пользовался ими любой наглец-дебил.

Не эти ли причины как чудо-кирпичины
В основу ярой злобы безбожников легли,
И на Голгофе нашей мы храм Екатерины
За век чумы разбойной построить не смоги…

2.

Десятки лет печальных бескрыло пролетели.
Заводы опустели. В полях взошла трава.
Но, словно гул таёжный, и день и ночь шумели
Беспомощно пустые кремлёвские слова.

Другие тоже были, и тоже в изобилье,
Они нещадно били по Истине Христа.
А мы в ответ молчали. Как будто позабыли —
Такая молчаливость не может быть свята.

Но вот ведь чудо Божье! — Столетнее молчанье
Вдруг вспыхнуло протестом, как в небесах звезда.
Мы всё-таки проснулись и в день голосованья
Стотысячным потоком сказали храму «Да!»

Сказали, что имеем в отчизне нашей право —
На деньги наши — наши соборы возводить.
И мигом растворилась шумливая орава,
Забыв, что надо дружно на митинг выходить.

А вскоре вся элита кремлёвских управленцев
Ушла в отставку скопом, непостижимо, вдруг.
В народе удивились: «Ого! Под зад коленцем.
А каждый президенту был брат, и сват, и друг».

Ого! — потом сказали. — До Главного Закона
Дошло-дозрело дело, забытое уже.
Видать, на ладан дышит всесильная маммона,
И матушка Россия на новом рубеже.

Ну, а когда узнали о президентских сроках,
Вернее, об отмене былых запретов их,
Сказали: вот так Путин! Пойдёт мужик далёко.
Опять при интересах останется своих.

3.

А я тогда подумал: похоже, Божьей волей
К нам царское правленье приходит через век.
Высокое служенье! В его магнитном поле —
В единстве Государство, Господь и Человек.

Пускай людские страсти виной сему созданью,
Пускай пока духовным стремленьям вопреки,
Но это православной России достоянье,
И годы возрожденья не так уж далеки.

Подумал. Пригляделся. И действия премьера
Догадку подтвердили, что этот перелом
Не что-нибудь, а явно забрезжившая эра,
В которую спросонок, на ощупь мы идём.

Мы очень долго жили, не думая о Боге,
И долго нас просёлки кружили там и сям.
Но вспомнили о Боге — и вот мы на дороге,
И вновь наш предводитель — Господь Спаситель Сам.

И ельцинский избранник уже не просто странник,
А после разговоров и мелких дел пустых
Он, думается, нынче Христова войска ратник,
Пускай ещё в заботах не вечных, а земных.

Пускай не понимает всей силы православной
И царское правленье считает пустяком,
Но с родником небесным, но с заповедью главной
Уже не по словам он, а по делам знаком.

Приходит это знанье с пронзительной любовью
К травинке, к человеку, к Небесному Творцу.
На это в дни былые не поводил он бровью,
А нынче изменился — я вижу по лицу.

Когда внутри России дела пошли на ладан,
А выхода не ведал ни критик и ни льстец,
Он о СЕБЕ подумал; подумал, ну и ладно;
Но всё же о НАРОДЕ подумал наконец.

Народ погибнет — крышка, страна погибнет — вышка,
Но не в гулаге где-то, а в небесах, вверху.
За дело! — кровь из носа; такие, брат, делишки;
Не много дней полезных осталось на веку.

И вдруг вселенский вирус, прообраз Вельзевула,
Ведь он Всевышним послан, не сам собой возник.
За все грехи земные. И двадцать лет прогулок
В кремлёвских коридорах — в грехах совсем не пшик.

Не зря когда-то Ельцин склонился перед Богом,
Не даром у народа прощенье попросил!
Он Бога и Россию молил в те дни о многом,
И Бог с народом щедро за всё его простил…

Трагическое время! Ответственное время!
Последняя возможность наш Третий Рим спасти!
И если Путин с Богом, с Россией, с нами всеми,
То он и в самом деле на истинном пути.

Так стоит постараться! С душою и с любовью.
Спасительное поле раскрылось перед ним.
И вся его работа небесной дышит новью,
Хотя ещё земная и отдаёт земным.

27.03.20 г.,
Неделя Крестопоклонная;
День памяти батюшки Владимира Зязева

29.03.20 г.,
Неделя Иоанна Лествичника


21.

ОТВЕРГНУТЬ БОГА – НЕ ЗАСЛУГА...

Что, если я, заворожённый,
Сознанья оборвавший нить,
Вернусь домой уничижённый, —
Ты можешь ли меня простить?

Александр БЛОК.
«Под шум и звон однообразный...»

Отвергнуть Бога – не заслуга.
Начало – хаосом назвать.
Границы нравственного круга
Капризом воли разорвать.

Вином свободы насладиться,
Писать разгульные стихи,
И с головою окунуться
Во все пороки и грехи.

И у трактирной грязной стойки
И день и ночь глушить вино,
Поскольку «счастие на тройке
В сребристый дым унесено».

И много лет в грязи валяться
Во всех канавах на пути,
И вдруг очнуться и подняться,
И покаянно в храм войти.

И обречённо пасть к подножью
Распятья – милость испросить,
И вдруг благую помощь Божью,
Не ожидая, получить.

И вновь вернуться к старой вере,
И стать, как прежде, молодым,
И прошлое, по крайней мере,
Считать, как листьев едкий дым.

Найти единственного Друга
Среди обманчивых друзей.
Вернуться к Богу – вот заслуга,
Но не считать ее своей.

18.12.11 г., ночь