Памяти капитана Юрия Жукова

   Молод как и пригож штурманЕц.
   Ничего что пижон и гордец,
   О морях болевший мечтою,
   К отходу* шагал мостовою.
   Ох и куце, совсем не баско *
   Обитал наш Архангельск та-то. *
   Да дрожа за себя, нова власть
   Выставлялась дурёхою. Страссь! *

   От рожденья сущий питерски,
   Лишь брусчаткой невской вытерся.
   Чёхом за казнённого отца *
   Ё(!) была житуха ни красна ...
   Пароходишко задрИпаны
   С каботАжною элитою.
   Пассажиры всё-т помОрские,
   Кто в бахИлах – нетверёзвые. *

   Их встречали бабы язвами,
   Словеса крича заразные.
   Ну, а те ещё упрямились:
– Ишь-ко, стервы расшалАвились!
   Малость до Онеги не дойдя,
   Уловил радист на слух: «ВОЙНА!»
   Штурманец в журнал то вписывал,
   Лапоток морской поскрипывал.

   Задержался скорый путь домой:
   Всех в солдаты. И поднялся вой
   Да ледЯщи, сокрушАющи,
   Как по мёртвым причитАющи.
   Мать честнАя – Севера земля!
   Сколько бед вошли через тебя.
   Плюс этап "колектизации" –
   К тому свету нумерации.

   С трескоЕдных горькой ругани
   Боцман белый, как обструганный.
   Сердцем, знать, бедняга маялся,
   Непривычно Богу каялся.
   Чудом едким разглядел один
   Очень многих вовсе без могил.
   И себя невозвратившимся,
   На дно тихо опустившимся.

* к отходу (сленг) – т.е. к отходу судна в рейс.
* не баско ( помОрска гОворя п.г.) – плохо.
* та-то (п.г.) – так-то.
* страссь (п.г.) – страсть.
* за казнённого отца – Дмитрия Жукова, расстрелянного, как бывшего офицера
  императорского флота в 1937 году.
* бахилы – рыбацкие высокие кожаные сапоги у поморов.