На губе

Уважаемый читатель!  В нашем рассказе речь пойдет не о  той губе, о которой Вы подумали. «Губой» на армейском жаргоне «ласково» называют гауптвахту. В начале семидесятых годов после окончания университета мне довелось служить офицером на Дальнем Востоке. После печальных событий на острове Даманский, вдоль советско-китайской границы были созданы, так называемые, укрепрайоны.  В состав этих  укрепрайонов входили мотострелковые, танковые и артиллерийские подразделения. Служил я в должности командира пулеметного взвода в одном из подразделений такого укрепрайона.
Дело было летом.  К нам  с проверкой боеготовности должен был приехать со свитой тогдашний министр обороны маршал Гречко. В рамках этой проверки предполагались стрельбы. Для подготовки соответствующей мишенной обстановки была привлечена и наша рота. Эти работы тянулись несколько дней. Утром мы приезжали из своей части на бортовых машинах, а в конце дня возвращались обратно. В один из таких дней мы закончили работы раньше обычного. С командиром второго взвода, который был тоже двухгодичником, мы отпросились у командира роты, чтобы постричься. По дороге в часть мы проезжали через районный центр, где были и баня, и парикмахерская, и ресторан, и прочие культурные заведения. Мой спутник окончил Ашхабадский сельхозинститут. Он, как и я был женат, но жена у него осталась в Туркмении. Моя жена тоже была в отъезде: уехала к своим родителям с годовалым сыном. Так что мы оба были временно холостыми.  После стрижки нам оставалось ждать 2-3 часа до автобуса, на котором мы могли добраться до нашей части. Чтобы скоротать как-то время, мы зашли в ресторан перекусили, выпили по кружке пива и немного водки, руководствуясь известным правилом, что «пиво без водки - деньги на ветер». После этого в приподнятом настроении  решили прогуляться по поселку и направились к парку, где имелась танцплощадка и различные аттракционы. По дороге нам встречались девушки. Мы обменивались с ними шутками, но вели себя пристойно. На одном из перекрестков   нас остановил майор, который, видимо, наблюдал за нами. Мы его приветствовали («козырнули»), как положено по  уставу. Тем не менее, он «притормозил»  нас и начал спрашивать кто мы, откуда, из какой части и т.д. Мне это не понравилось, и я, в свою очередь, спросил его, кто он такой. Он, так и не представившись, начал нам делать замечания. На что я ответил ему, что мы не пьяны и ничего не нарушали. Что мы призваны на 2 года и как только они закончатся, вернемся на «гражданку». В это время мой напарник молча стоял, не вмешиваясь в наш разговор. Наша «беседа» с майором  закончилась тем, что он вызвал военный патруль. Подъехала машина и два сержанта из патруля взяли меня под «белы рученьки» и повели к этой машине. Я в школе  занимался боксом и мог бы этих ребят попросту «вырубить» и убежать, но подумал, что меня за это могут запросто посадить. Поэтому, не сопротивляясь, сел в кузов патрульной машины. Меня доставили на гарнизонную гауптвахту и поместили в одиночную камеру, где имелся топчан. Я, не раздеваясь, прилег на этот топчан и сразу уснул. Утром меня вызвал к себе тот самый майор. Он опять прочел мне нотации о том, как себя должен вести советский офицер. Я, молча его  выслушал. После этого меня отпустили. Вернувшись в часть, я доложил начальнику штаба о случившемся. Он мне  с усмешкой сказал, что этот майор является начальником гарнизонной гауптвахты н его неплохо бы знать в лицо. Он также доверительно сообщил мне, что этот майор «службист», человек довольно  неприятный, и офицеры его недолюбливают. Так как в своей части я был на хорошем счету, все для меня закончилось благополучно. Я не получил за этот «залет» никакого взыскания. А моего  напарника  туркмена сразу же отпустили.  Вот так «по недоразумению» мне довелось сутки посидеть на «губе».  Видимо тот майор, таким образом, решил проучить меня, наказать за дерзость.